Это, скорей всего, манчьжуры, китайцы, которые были на стороне Японии, т.к. враждовали с СССР ещё с КВЖД, потом Халкин -Гол, и до 45 года. Они создавали свою автономию и только в 45 их руководителя наши войска поймали, тогда и закончилась их история.

Да, скорее всего так и есть.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Кто поможет Волосницкому пруду?

Двести с лишним лет простояла плотина на Волосницком пруду, сделанная без всяких механизмов, вручную. И нельзя разрушать этот уникальный памятник старины.
Я помню, как спустили воду из Большого и Малого прудов на время ремонта водоспусков. Это было в 1957-1960 годах, а я в то время работал шофером на самосвале. Когда экскаватором стали разбирать старые деревянные сваи, уложенные в тело плотины, рабочие были очень удивлены: вытащенные брусья были обтянуты сукном, пропитанным то ли маслом, то ли смолой. Сукно сняли и увидели, что брусья как новые. Прошло 200 лет – и никакой гнили. Вот что значит, когда строят на совесть, на века. Население моментально растащило эти брусья по домам, они и сейчас, наверное, многим служат верой и правдой.
Я вспоминаю, как мы, самосвальщики, возили на плотину глину, бетон, гравий, бетонировали откосы плотины. На Волосницком пруду сама плотина простоит еще сотни лет, только бы отремонтировать водоспуск. И не нужны там миллиарды. Лес рядом. Найдутся и плотники, и бензопилы.
Был там построен прекрасный «Дом рыбака и охотника», с койками и печкой. С удовольствием отдыхало в нем и само руководство завода «Кирскабель».
И вдруг все исчезло, кому это стало не по нутру? Ведь на Волосницком пруду – прекрасные места для ягодников, грибников, раздолье для охотников, рыболовов. Нужно задуматься руководителям местных предприятий и решить, как помочь Волосницкому пруду. Люди города Кирса и других населённых пунктов будут за это очень благодарны.
И еще об одном. На берегу Волосницкого пруда сиротливо стоит коробка здания бывшей насосной станции торфопредприятия «Дымное». Мне неизвестно, работала она или нет, но, видимо, была оборудована всем необходимым для перекачки воды. Сейчас внутри здания ничего нет. Но остались две многокилометровые нитки трубопровода диаметром 600-800 мм. Сотни тонн металла без дела ржавеют под открытым небом. Немало денег брошено на ветер. Какая речь может идти об экономии средств, когда трубы, которые могли бы пригодиться где-то в другом месте, пропадают зря.
Еще раз обращаемся мы, жители заречной части Кирса, к генеральному директору ОАО «Кирскабель» Г.Д. Туранову: доведите до конца то, что уже начато. Осталось, как говорится, немного. Две железнодорожные платформы, которые подтянуты к речке Волоснице, нужно перекинуть через нее, и прекрасный, долговечный мост будет готов. И великая вам была бы за это благодарность.

Г. Осколков, «Прикамская новь», июнь 1997 г.

Интересно, в каком состоянии Волосницкий пруд сегодня?

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Дописался блин, и платформы сразу сдали в металлолом в 1999г, и трубы туда же... Вот щас бы пригодились на дело километры труб, но увы....

Пруда, как такового нет, есть только речка, с небольшим болотцем в ложе пруда.... Хотели взять и рыбалку туристическую открыть там, ездили решали вопрос .... проще прудик свой сделать, поближе и в своей аренде...

Яркое воспоминание

Когда я приехала в Кирс, меня покорила красота здешних прудов: Большого, Малого и Нижнего. По весне утки, а иногда и лебеди, плавали на их глади, в вершине же Большого пруда утки, видимо, выводили свое потомство. Добраться туда можно было на собственной лодке или взятой напрокат на лодочной станции. Путешествие это доставляло огромное удовольствие. Тогда же я услышала легенду о пятиметровой щуке, якобы обитающей в пруду. Бывая в тех местах, невольно вспоминала пословицу «На то и щука, чтоб карась не дремал».
Каждый человек в своей жизни обязательно встречается с чем-нибудь удивительным, что поражает его воображение и запечатлевается в мозгу на долгие годы. Таким ярким воспоминанием в моей памяти является случай, когда при строительстве в 1963 году бетонной плотины взамен устаревшей в ночь на 1 октября произошло непредвиденное: вода промыла еще не укрепленную бетоном насыпную плотину, и пруд, что говорится, «ушел». Вместе с водой, видимо, и уплыла в Вятку та легендарная щука.
Когда ранним утром мы прибежали на берег, пруда, как такового, уже не было. Нас встретило удивительное зрелище: вместо водоёма по дну огромной ямы текла мелкая речушка, а по всей площади дна «росли» деревья, срезанные, как по нитке, на одном уровне.
На меня это произвело неизгладимое впечатление. Я не могла понять, откуда взялись деревья на дне пруда и почему все они приблизительно двухметровые? Как потом выяснилось, в начале 18 века при закладке первой деревянной плотины деревья оказались затоплены. А зимой спилили их по льду.
Следующим летом продолжили возведение плотины, и, соответственно, увеличился пруд, а деревья скрылись в воде. С тех пор прошло более двух веков, и, естественно, люди, живущие в настоящее время, ничего не знают о том, как закладывалась плотина.
Когда дно пруда подсохло, многие жители взялись за выкорчевывание деревьев. Они сложили их потом на берегу для просушивания, тем самым обеспечили себе запас топлива на зиму.
Несмотря на то, что разрушения от этой аварии были весьма значительные и принесли немало хлопот, дальнейшее строительство плотины из-за отсутствия воды облегчилось, и дно пруда стало чистым. До сих пор сожалею, что не удалось сфотографировать небывалую картину, представшую перед моим взором в то осеннее утро.

Э. Елисеева, г. Кирс.

Из заводского архива. «Аварийная ситуация на плотине Большого Кирсинского водохранилища создалась еще в начале сентября, но меры по ее ликвидации были приняты недостаточные. 1 октября 1963 года при сбросе остатков воды из Большого Кирсинского пруда через временный деревянный лоток при реконструкции водоспуска произошел промыв перемычки. В результате аварии была размыта часть тела земляной плотины (около 3000 куб. м). основными причинами аварии являлись ошибки при проектировании при гидравлическом расчете лотка и нарушение календарного графика строительства и производства работ…».

«ПН», 2001.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

«Кирскабель» на рубеже веков

Спрашивается, какие природные условия необходимы, чтобы в 18 веке построить железоделательный завод? Прежде всего, надо иметь в наличии руду, воду и лес. Что было в Кирсе?
Руда. Обманулся купец вяземский, когда закладывал завод. Очень бедными оказались рудные запасы, которые использовали еще монахи Верхнесвятского монастыря и Аверкий Трапицын – первый основатель завода. При Вяземском начинаются новые разведки залежей руды.
В ведомости, учиненной Вятской казенной палатой, записано: «На оный (Кирсинский) завод руды доставляются с приписанных к нему государственных землях, от рудников, отстоящих от завода от 40 до 64 верст». Всего за заводом (1784 год) числилось 175 рудников. В Волосницкой и Лойнской волостях – 10 и в Красноглинской волости (между Песковкой и Омутнинском) – 165 рудников. Руда до Кирса доставлялась на лошадях. При переработке в чугун две трети ее уходило в шлак. Чтобы не возить руду лишних сорок верст (от Песковки до Кирс), хозяева завода в 1771 году построили Песковский завод. Там выплавляли чугун и весной по Вятке доставляли в Кирс.
Вода. Ещё в 18 веке в здешних краях использовали силу падающей воды для привода в действие воздуходувных машин и других механизмов. Для завода это был самый простой способ получить механическую энергию. Поэтому первым делом Вяземский приступил к строительству плотины на речке Б. Кирс. Всего же разными владельцами завода были построены Большой Кирсинский пруд (1729 год), Малый Кирсинский пруд (1814 год), Нижний Кирсинский пруд (1817 год), прорез (канал) между Большим и Малым прудами (1827 год), Волосницкий пруд (середина 19 века). По мере роста завода росла и его энергетическая мощность.
Лес. Для получения древесного угля Кирсинский завод был обеспечен лесом в достатке. А так как все земли вокруг него принадлежали монастырю, приходилось пользоваться лесом по договору «…учиненному с архимандритом Герасимом с братией, с оброком деньгами по 100 рублей за сто пудов железа каждый год».
Технологический процесс на заводе сначала был самый простейший. Железо получали в сыродутных горнах. В общих чертах это происходило так. В горн слоями закладывали древесный уголь и очищенную от примесей руду. Для увеличения температуры нагнетался воздух механическим способом. Когда на дне горна накапливался ком сыродутного железа (крица весом в несколько пудов), его извлекали из горна и обрабатывали молотом: удаляли примеси пустой породы и шлак.
Затем перешли к двухступенчатому методу. В шахтной печи, домнице, получали чугун, потом его в кричных горнах перерабатывали в железо. Позднее перешли к пудлинговому процессу, где дорогой древесный уголь заменялся на каменный и уменьшался угар железа.
Кричное производство было заменено пудлинговым во время реконструкции в 1865 году владельцем завода Бенардаки. Однако именно реконструкция, на которую ушло много денег, и подвела владельца. За долги завод был передан министерству государственных имуществ.

М. Чирков. «ПН», 2001 г.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Из архива краеведа Е.Н. Осколкова

Многие в районе и особенно в Кирсе помнят краеведа Евгения Николаевича Осколкова, незаурядного и любознательного человека. Он очень много сделал для того, чтобы «белых пятен» в истории Верхнекамья стало меньше. В частности, вёл переписку с очевидцами событий, с архивами и музеями. Сейчас его личный архив, где есть уникальные документы, хранится в районном музее. Там всегда можно почерпнуть что-либо интересное из истории нашего края.
Вот одно из писем из переписки Е.Н. Осколкова с жителем Омска пенсионером М.И. Поткиным, который в гражданскую войну воевал за Кирс в отряде Мрачковского.

«5 февраля 1967 года. г. Омск.
Добрый день, Евгений Николаевич! Вчера получил ваше письмо, за которое благодарю и считаю своим долгом написать вам ответ, хотя я вас не знаю. Я чувствую, что в Кирсе ко мне относятся с недоверием, если не все, так некоторые. Вначале со мной переписывались Суслов А.А., Шулятьев Г.И., военком Чапаев, пионеры отряда имени Гайдара обещали выслать фото памятника и братской могилы, где захоронены в 1919 году герои гражданской войны. Это для меня было бы самым дорогим подарком.
Обещали также разыскать участника гражданской войны кирсинца Геннадия Гурова, моего близкого товарища, с которым мы шли вместе до реки Тобол в команде речной флотилии. Пока эти обещания остались на бумаге. Прервали переписку однополчане Суслов и Шулятьев. Теперь и вы пишете, что ничего не известно о госпитале в селе Екатеринино, в котором я лежал и лечился в 1919 году. Его нельзя назвать госпиталем в полном смысле слова, потому что раненые там лежали не на койках, а на полу, на чистой соломе в крестьянских избах. Мне кажется, я и сейчас бы нашёл этот дом, если он ещё сохранился. В этом полевом госпитале был единственный фельдшер с мизерным запасом медикаментов. Может, это отделение санчасти при обозе, но всё же оно было, и раненые, и обмороженные в бою лечились там.
Когда начался бой за Кирс, к нам тоже поступали раненые. Хорошо помню, как к нам привезли раненого в руку командира 2-й роты 2-го батальона Субботина, под началом которого я служил в Юксеевском походе. Он собрал всех нас и рассказал подробно о ходе кирсинского боя. Как нахально белые шли через огороды в атаку, как их подпускали близко наши солдаты, а потом сильным огнем скашивали, а остатки в штыковом бою добивали. Правда, штыки у нас были не у всех, но в рукопашный бой ходили все. Атаки беляков повторялись несколько раз, траншейное орудие вышло из строя, пулемёты накалились, на исходе были патроны. Однако силы неприятеля не иссякли, но беда в том, что еще свежий полк белых должен подойти со стороны Кая. После этого Субботин скомандовал раненым: «Кто может носить оружие, одевайтесь». В этом же селе стояла хозчасть нашего отряда, в ней был некоторый запас оружия, в большинстве своем однозарядные винтовки. Ими и вооружили нас. Вся хозяйственная часть и раненые пошли в лес занимать оборону, здоровые валили лес, убирали снег за укрытием и ждали атаки. Но враг не пришёл, говорят, задержался на переправах разлившихся речек.
В это же время к нам подошёл из вятки на помощь 9-й железнодорожный полк, но переправиться сходу не смог из-за сильного ледохода. Первый плот, на котором хотели доставить нам боеприпасы, раздавило льдом, и всё погибло. Больше рисковать не стали, ждали, когда пройдёт ледоход. На другой день бойцы стали понемногу переправляться на другой берег и сразу же пошли навстречу белякам, а нас, раненых, сняли с обороны.
После этого я вскоре был выписан из госпиталя, пришёл в роту. Командир роты был уже другой. Многих товарищей не стало, кого ранило, многие пали смертью храбрых. Фамилий их не помню, за исключением командиров отделения и взвода. Командир взвода был Глушков, отделения – Старостин; оба погибли в кирсинском бою.
С первых дней, как пришел в роту, услышал, что формируется речная флотилия на базе небольшого парохода. Комиссар батальона удовлетворил мою просьбу, перевёл и меня в эту команду. Он был моряк. К сожалению, его фамилию и командира батальона, который тоже погиб в кирсинском бою, забыл. Это был Двоеглазов, уточнил мне потом Шулятьев Г.И. Видите, как трудно все запомнить, многое стерлось в памяти. Забыл и такие вещи: полк, который пришел к нам на помощь, № 6 или № 9, забыл и тот лес, по которому прошел туда и обратно, то ли графа Строганова, то ли Шереметьева. Вот и хотелось мне через переписку с кирсинцами восстановить в памяти то далекое героическое прошлое, ведь из нас очень немногие дошли до Сибири.
Командир нашего отряда Мрачковский в 1920 году здесь, в Омске, был расстрелян. Не знаю, за что. Одни говорят, как меньшевик, другие, как троцкист. Потом всё, что было связано с его упоминанием, зачеркивалось. Даже мне, рядовому бойцу этого отряда, пришлось пережить кое-что в 1938 году. После войны выберут меня на партконференцию. Надо заполнять анкету, а там спрашивается о службе в армии, участии в гражданской войне. Я и писал: «Служил в отряде Мрачковского». Анкету бракуют. Пишу по-другому, без слова «Мрачковский», тогда порядок. Вот такие дела бывают, уважаемый Евгений Николаевич.
А теперь о Юксеевском походе 1918-1919 гг.
Первые годы для молодой советской республики были очень тяжелые. Огненное кольцо сжималось. Контрреволюция и интервенция всеми силами хотели задушить власть Советов, власть рабочих и крестьян. Пали Пермь, Глазов. Колчак двинулся на Вятку, пытаясь соединиться с северной контрреволюцией и интервенцией, против которой сражалась 6-я армия. Я и мой товарищ по Петрограду служили в г. Вятке добровольцами в конном запасе 3-й армии, ухаживали за раненными лошадьми. В это время, после сдачи Перми, в Вятку приехала партийная комиссия во главе со Сталиным и Дзержинским. Они устроили общегородской митинг, на котором мы узнали, что формируется лыжный батальон. Пошли в военкомат и перевелись в этот батальон. После двухнедельного обучения на лыжах выступили на фронт. Этот батальон назывался «Северный экспедиционный отряд Мрачковского».
Из отряда отобрали несколько лучших лыжников, куда входил и я, и выслали вперед отряда вдогонку за бежавшими офицерами-дезертирами из Вятского гарнизона. Гнались до самого Слободского, но безрезультатно. Большинство из нас до крови натёрли ноги. Со Слободского пошли на Кирс. Здесь к нам примкнуло много добровольцев. Далее уже двумя батальонами двинулись дальше на Кай. В селе объединились с Кажимским отрядом лыжников и пошли дальше через дремучий лес в пермскую губернию к селу Юксеево. Первый батальон завязал перестрелку у дачи графа Строганова. Это был первый бой, и появились первые жертвы. Наш второй батальон пошел влево в обход, захватил Иванческую волость. Население всё убежало с белыми. Говорят, они были напуганы слухами, что красные – это звери: отрезают уши, нос, выкалывают глаза.
Наша рота занимала заставу в деревне Москвино. Одна половина роты осталась на заставе, другая ушла на отдых в село Юксеево. Однажды поймали незнакомого красноармейца, который пытался перейти к белым через нашу заставу. Мы его сдали Субботину, и он отвез его в Юксеево, в штаб 1-го батальона, который расположился в поповском доме. Пока командир привязывал лошадь (было уже темно), задержанный скрылся. У него были связаны только руки. Сразу объявили тревогу, зазвонили в церковный колокол, все побежали на место сбора. Мы не успели даже раздеться и тоже пошли. Быстро оцепили село, сжимая кольцо. Брели по пояс в снегу и около бани в сугробе его обнаружили.
Оказалось, он приехал из штаба отряда с секретными документами, и поп сумел его уговорить перейти к белым – этот парень когда-то жил у него в работниках. Они были расстреляны оба: поп и дезертир.
Не успели обсушиться, снова тревога: белые заняли деревню Пармайлово и стали наступать на Юксеево большими силами. Так в непросушенном обмундировании и пришлось идти в поле, занимать свое место в цепи. Этот бой длился с раннего утра и до вечера. Тогда многие погибли. Был убит мой лучший друг Саша Потанин. Отчества у него не было. Он воспитанник детдома и не знал отца.
Многие из нас были обморожены, в том числе и я. Меня подобрали санитары. Вечером получили приказ об отступлении на Кай. Подвод нет, раненых везти даже не на чем. Не знаю, увезли ли всех раненых из Юксеево. Часть из них, наверное, осталась. Меня и еще одного раненого положили на розвальни, на которых было установлено ещё траншейное орудие. Нас часто в пути сбрасывало на поворотах; в какую сторону поворот, тот из нас и летит. Батарейцы ругались: надоело им нас подбирать. Примерно на середине волока стояли какие-то лачужки, часовня и баня. Нас затащили в баню, положили на полок и накормили горячей похлебкой. Отогрелись и поехали дальше до Кая, оттуда в Кирс, а затем в Екатеринино. Тяжелораненых успели переправить через Вятку, а легкораненые и обмороженные остались в Екатеринино. Вот так и закончился Юксеевский поход нашего отряда.
Немного о дальнейшем. К нам пришел из Вятки пароход «Коммерсант», привез продовольствие, пулеметные ленты, обмундирование и боеприпасы. Прибыло и пополнение. Этот пароход влился в нашу флотилию. Был получен приказ: выйти на Каму для соединения с волжской флотилией. Но мы долго туда добирались с верховьев Вятки: озёрный пароход имел большую осадку, часто садился на мель. Это нас задержало. В Пермь пришли уже к «шапочному» разбору. Волжская флотилия пошла обратно на Волгу, а мы остались в Перми, тушили горящую нефть на деревянной барже. Затем пароходы сдали и пошли догонять свою часть, догнали её только в г. Чусовом. Через Уральские горы переходили пешком. По другую сторону Урала переправились через реку Туру и вошли в город Верхотурье. Второй город Туринск, где засели белые, брали с боем. Здесь находилось много пароходов, но все они были неисправны, хорошие угнал Колчак.
Здесь мы выполняли караульную службу, наводили порядок в городе. А нам в это время ремонтировали пароход. Как только он был подготовлен, пошли вниз по Туре в сторону Тобольска. Выйдя на Тобол, встретились с пароходом колчаковской флотилии «Александр Невский». Завязался бой, о котором, к сожалению, не могу рассказать – был ранен. Пришел в чувство в селе Покровка, в доме Григория Распутина. Там находился полевой госпиталь. Затем меня увезли в г. Тюмень, где я лечился.
Вы спрашиваете, кто был в составе экипажа. Всех назвать не могу, многое забылось. Помню начальника флотилии ленинградца Архипова, военного моряка Балтфлота, машиниста 1-й статьи Хлызова, кирсинцев – юнгу Геннадия Гурова (он у нас был за писаря) и матроса Якова Гурова.
Остальные военные моряки все были уроженцами Костромской и Ярославской губерний. С нами ехали три комиссара, во главе их находился некто Червонный. Он потом стал председателем Тюменского ревкома. Когда я вышел из госпиталя, он мне оказал большую помощь.

До свидания,
с уважением к вам Поткин».

«Прикамская новь», 2002 г.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Это надо же , пешком из Кирова в Кирс и еще и Кай )))) на лыжах !!!! Героический был народ раньше ....

Об этой трагедии все забыли

Страшная трагедия произошла в Кирсе 27 июля 1972 года в 19 часов 15 минут. На плотине Большого Кирсинского пруда погибли 11 человек: семь рабочих цеха № 9 завода «Кирскабель» и четыре студентки из Ижевского медицинского института.
Стояла тихая хорошая погода. По окончанию рабочего дня с песнями в автобусе они с сенокоса возвращались домой. На запрудной дамбе в выбоине автобус тряхнуло. При толчке нарушился механизм поворота колёс (произошло расчленение шарового пальца поворотного кулака с продольной рулевой тягой), и неуправляемый автобус перпендикулярно проезжей части ушёл в водоём… На глубине вода через открытые окна хлынула в салон.
Немногим удалось спастись, а 11 человек выбраться из затонувшего автобуса так и не сумели. Это были замечательные люди. Столяры, плотники, каменщики, печники, будущие медработники. Вот их имена: В. Исупов, А. Сергушкин, Ф. Пушкарёв, Г. Арофайлова, Н. Онькин, С. Казакова, П. Друшенкова; студентки – Т. Орефкова, С. Кольцова, Н. Гаврилюк, Е. Краснопёрова.
Очень жаль, что этот случай все забыли. Неужели администрация района и завод не могут заказать и установить мемориальную доску на том страшном месте, на плотине, чтобы люди помнили о трагедии и могли поклониться погибшим?

П. Цылёв. «ПН», 2002 г.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром