Что почитать?

ХиНа

23 декабря 1990 г.

Фантасмагория какая-то: Горбачев сидит в президиуме Съезда рядом с Ельциным. Улыбаются друг другу. Шушукаются. Слева сидит Лукьянов, который почти без зазрения совести играет против него. В докладе Лукьянова о поправках к Конституции предлагается повязать президента на каждом шагу парламентским контролем.
М.С. ни с кем из нас не разговаривает, не звонит ни помощникам, ни даже своим любимым Яковлеву и Примакову. А бумажки составляет и кадры подбирает ему в новые структуры Лукьянов…

…что - подавать в отставку вслед за Шеварднадзе? Такого всемирного шума не будет, конечно. Но кое-кто заметит тенденцию, а пресса ее закрепит.
Впрочем, сдерживает не только инерция, но и чувство лояльности. Бросать его в такой момент неприлично.

ХиНа

25 декабря 1990 г.

Сегодня Горбачев опять дважды подставился на Съезде народных депутатов.
Обсуждалась поправка к Конституции о новых структурах власти. Дошли до контрольной палаты. Мы ему еще в Волынском говорили: непонятно, не пройдет. И вот на Съезде никто ничего не сказал против, ни одного замечания не сделали. А голосование дало ошеломляющее «против». Президент берет слово и путано, невнятно начинает убеждать, что это очень необходимый орган. Долго говорит, сопровождая это своими характерными жестами. Проголосовали еще больше против.
Дошли до статьи о Совете Федерации. Суть дела - включать ли в Совет представителей автономных республик. Мнения разошлись. Опять выступает Горбачев и опять мутно убеждает, что не надо включать автономные республики в Совет Федерации. Голосование: из 1890 присутствовавших только 140 проголосовали «за» президента. Он сидел красный, жалкий.

Что происходит? Совсем что ли он перестал ощущать, насколько низко пало его обаяние. Ведь люди думают наоборот, даже когда ему симпатизируют. Что же он так дает себя смазывать? Ведь вроде речь идет о президентской власти, а формируется она в обстановке стремительного падения авторитета самого президента!

Убрали из Конституции пункт о президентском совете. Возразили только 34 голоса. И в тот же момент Яковлев, Примаков, Шаталин, Ярин, Медведев стали никем. Подошел ко мне Примаков. Смеется. Надо, говорит, идти машину из Академии наук заказывать. Из президентского совета уже не подадут. Вспомнил: «Когда меня назначили на Пленуме ЦК кандидатом в члены Политбюро, то при выходе из здания меня уже ждал у подъезда «членовоз» - (ЗИЛ с охранником).

ХиНа

1990 год. Послесловие

Этот год стал поистине трагичным и для страны, и для Горбачева.
Стало совершенно ясно, что великая и благородная идея – увести страну из сталинистского тоталитаризма и построить некое новое, действительно народное общество – оказалась невостребованной.
Дарованные с этой целью гласность и свобода развязали разрушительную силу, протестная и хаотическая энергия которой копилась десятилетиями. И она вырвалась наружу, захватив к 1990 году практически все сферы жизни страны…

…Процесс распада Советской державы начался, он стал неудержимым и необратимым именно в этом, 1990 году.
С исторической точки зрения, бессмысленно заниматься поиском персонально виновных, чем, увы! до сих пор занимаются наши (и, правда, меньше заграничные) демагоги и дилетанты, обрушивая главную (а то и единственную) вину на Горбачева.

Горбачев не случайно в том году начал думать (и говорить об этом в своем кругу) об уходе. Он чувствовал, что отведенная ему Богом и историей миссия выполнена. А преподнести в одночасье 240-миллионному народу, состоящему из более чем сотни национальностей, земной рай взамен советских порядков не в состоянии никто.
Но от него ждали и хотели только этого. Не меньше. И только в этом случае признали бы Горбачева великим политиком и «спасителем Отечества». Пустые полки стали проклятьем Горбачева и одновременно символом исторически ограниченных возможностей «Перестройки».

Со свободой советский народ не справился и… сошел с исторической сцены. Правители России, узурпировавшие власть, имели дело уже не с народом, не с великой нацией, а с разношерстным населением.
И, видимо, такая именно судьба была предопределена моей стране к началу третьего тысячелетия своего пребывания в этом мире.

Вместе с тем именно в 1990 году мир стал свидетелем выдающихся результатов внешней политики Горбачева. Именно тогда стал очевиден перелом в истории ХХ столетия – от гибельной конфронтации к мирному периоду в цивилизованной части мира…

ХиНа

7 января 1991 года.

Первое официальное Рождество - по указанию Ельцина и Силаева, на всей территории
России. Но в ЦК работали. И М.С. демонстративно приехал на работу. И мне пришлось. Просидел
весь день на службе. Скукота. Ощущение бессилия и бессмысленности.

ХиНа

13 января 1991 года, воскресенье

Не думал я, что так бесславно будет заканчиваться так вдохновляюще начатое Горбачевым.
Утомляют растерянность и, увы, беспорядочность в занятиях, какая-то “спонтанность” в делах, а главное - склонность верить "своим" и в конечном счете именно у них искать поддержку (у КПСС!).

Все это привело к “спонтанным” действиям десантников и танков в Прибалтике и кончилось кровью. Говорят, в Вильнюсе 180 раненых и 14 убитых за одну ночь!
Радио гудит от оскорблений и обвинений Горбачева. Уже российские депутаты публично произносят: "Горбачев и его клика", "Горбачев - величайший лжец нашего времени", "Он обманул всех и Ельцина в первую очередь", "Режим пакостный", "Его режиму служить не буду"…

…Звонки на радио, которые тут же даются в эфир: "Мне стыдно, что я русская", "Горбачев хуже, чем Гитлер", "То, что в Литве - это сигнал всем республикам", "Республиканские парламенты должны сказать свое слово". "На Верховный Совет СССР нечего рассчитывать". Перемежается призывами "к суду над палачами", требованиями поставить вопрос о лишении Горбачева Нобелевской премии.

Юрий Афанасьев, Старовойтова, Черниченко, Станкевич возглавляют митинг на Красной площади. Потом прошли во главе манифестации по улицам, подняв свои депутатские удостоверения.
Толпа скандирует: "Свободу Литве!", "Позор палачам!"…

…Литовское дело окончательно загубило репутацию Горбачева, возможно и пост. Да... это так, хотя он и презирает “паникеров”. По радио идут стихи Пушкина, Лермонтова, Маяковского, которые напоминают о зверствах властей по отношению к своему народу, об ответственности царей.

…опять передо мной ситуация 1968 года - Чехословакия. Но тогда была проблема рвать с Брежневым, с которым я был едва знаком. А теперь - с Горбачевым, с которым связано великое историческое дело, хотя он и губит его собственными руками. В печати, по радио у нас и на Западе гадают: с ведома Горбачева предпринята вильнюсская акция или вообще события в стране уже вышли из-под его контроля? Или это самодеятельность литовских коммунистов и военных? Меня тоже мучают сомнения. Но подозреваю, что Горбачев в тайне даже от самого себя хотел, чтобы что-то подобное случилось…

…Радио. 1.50 ночи. Вильнюс блокирован танками и бронетранспортерами. Штурмуют телевидение, радио, министерство финансов. В здании республиканского Верховного Совета окна заложены мешками с песком. На площади 100 тысяч народу.
Ельцин отбыл в Таллинн “для обсуждения ситуации” с лидерами Прибалтики. Он же на Совете Федерации был "закоперщиком" (горбачевский термин) резолюции, осуждающей акцию в Литве.
На встрече с Бронфманом Ельцин осудил антисемитизм. Заявил, что в России он не допустит его распространения. Словом, Ельцин знает, как воспользоваться любым случаем, чтобы поднять свой рейтинг.

ХиНа

14 января 1991 года

Радио "Эхо Москвы": На 20 января намечена демонстрация в защиту Литвы и России под лозунгом: "Команду Горбачева - в отставку!" Пойдут по Садовому, потом по Арбату и Старой площади, ибо там, согласно радио, "исчадие ада", оттуда идет "военно-партийный путч".

Сегодня Верховный Совет начался, конечно, с Литвы. Пуго, Язов - глупые, лживые, хамские речи. А после перерыва - сам Горбачев: жалкая, косноязычная, с бессмысленными отступлениями речь. И нет политики. Тошно - фарисейское виляние. Нет ответа на главный вопрос. Речь недостойна ни прошлого Горбачева, ни нынешнего момента, когда решается судьба всего его пятилетнего великого дела. Стыдно и жалко было все это слушать…

…Кстати, в ЦК’овском буфете появились талоны. Это после прошлогодней отмены "кормушки". Как это понимать? Как отступное номенклатуре?

ХиНа

15 января 1991 года.

На встречу Горбачева с фондом Велихова за выживание человечества я не пошел. Противно было встречаться с ним. Стыдно смотреть в глаза людям. Я рассчитывал, что он откажется в такой обстановке. Материалы и речь я ему подготовил еще до событий. Но я опять его "недооценил". Он пошел…

…Я проснулся в пять утра и заснуть больше не мог. Обдумал свои намерения. Придя на работу, продиктовал Тамаре шесть страниц объяснений с Горбачевым, резко и откровенно, наотмашь – с выводом: "я тоже ухожу"…

…Тамара сначала отказывалась стенографировать, а потом, отпечатав, спрятала в свой сейф. Говорит мне: "Вы наносите ему удар и с этой стороны. А он к вам так относится!"... У женщин своя хитрость. Может, она меня, а не его жалеет?

…Прослушал я умное выступление Бессмертных при утверждении его на Верховном Совете. И заколебался в своей решимости „сделать Горбачеву ручкой". Политика действительно грязная вещь и все равно ведь за всю свою жизнь не отмыться. Хотя как сказать. Главный поступок может многое искупить, но вряд ли что исправит...

ХиНа

16 января 1991 года.

…Ответа от Горбачева на наше предложение встретиться с помощниками не последовало.
Анна, моя дочь, явно за то, чтобы я "ушел". Сегодня я впервые увидел ее после возвращения из Копенгагена. Вкратце изложил ей свое видение Горбачева, в котором действует уже одна логика - удержаться у власти любой ценой…

ХиНа

17 января 1991 года.

Началась война в Персидском заливе (сухопутный вариант). Я в этом не сомневался. Меня разбудили в 4 утра. Поехал в Кремль. Зашел к Примакову. Там Дзасохов и Фалин. Начали сочинять заявление Горбачева.
Часов в 7 в Ореховой комнате М.С. собрал... - у меня челюсть отвисла, когда я вошел, - членов Политбюро, секретарей ЦК... Все на круги своя, подумал я. Это симптом. Был, конечно, и Язов, который, разложив карту на столе, показывал, что и как, по его мнению, будет (кстати, угадал точно).
Знали бы американцы... Ночь. Чрезвычайная ситуация. Собрались дилетанты в вопросе, который предстояло обсуждать. В апартаментах президента - ни факса, ни прямой связи со службой информации. Стенографистку ждали еще полчаса. Перепечатывали две страницы заявления с поправками. Это заняло больше часа. Горбачев спросил у Язова: "Ты когда "увидел"? (в смысле - узнал по данным военно-технической разведки - о начале американской атаки). "Не увидел - услышал. Час спустя после начала". Засекли разговор Б-52 с "Милуоки" (авианосцем).

Вот в какой компании М.С. решал вопрос в связи с событием, последствия которого, с точки зрения перегруппировки всех мировых сил, состояния противоречий и факторов, могут превзойти результаты мировой войны…

…После того, как Горбачев часам к 9 утра всех распустил, вдруг поманил меня в кабинет. Разговаривал о Литве. Я понял: дошло до него о моих кулуарных разговорах и намерениях. А тут "Московские новости" рванули: "кровавое воскресенье" и текст обвинения Горбачеву, подписанный примерно 30 деятелями - от Абуладзе до Карякина, от Бовина до Гельмана, почти всеми бывшими любимчиками Горбачева. На него произвело впечатление. Накануне, представляя в МИДе Бессмертных, он сослался на эту статью, сказав: "Вот уже преступником и убийцей назвали меня".

Мне это показалось подонством: эта публикация плюс начало войны в Персидском заливе охладили мое желание вручить ему текст об отставке, который Тамара заперла в своем сейфе и бдительно от меня охраняет.
Горбачев заговорил, вроде, сожалея, что все так случилось. Мол, такое противостояние, такой раскол, такая вражда в обществе, стенка на стенку пошли. Я ему говорю: "Ну и пусть дрались бы между собой даже до смерти. Но зачем танки-то? Ведь это гибель для вашего дела. Неужели Литва стоит таких свеч?!" «Ты не понимаешь, - произнес Горбачев. - Армия. Не мог я вот так прямо отмежеваться и осудить, после того как они там в Литве столько поиздевались над военными, над их семьями в гарнизонах».

ХиНа

20 января 1991. Воскресенье

…Вчера, уже около полуночи, после празднования дня рождения подруги явились обе. "Хорошенькие!". И мы до 4-х утра под одним одеялом лежали втроем.
О чем говорили - вспомнить уже не могу. Но в этом и прелесть жизни - в обаянии женского начала, в наполненности женской красотой, когда телесное соприкосновение и просто любование облагораживает и осмысливает все твое гнусное существование.

Днем уехал один в Успенку и гонял на лыжах около трех часов. Именно - гонял, потому что скольжение было такое, что диву давался самому себе - как это можно в 70 лет так бегать на лыжах!

…Вот и все мое счастье. Как только "исчезнут" мои женщины, наваливается тоска и ожидание - когда опять.

Что почитать?

Кто сейчас на конференции