Судьбы, опалённые войной

ХиНа

Лучше петь, чем унывать!

Марфида Семёновна Южакова родилась в августе 1929 года в деревне Южаково. В большой и дружной крестьянской семье она была младшей из пяти детей. Пока был жив отец, семья жила единоличным хозяйством: держали скот, обрабатывали огород – тем и кормились. Но когда Марфиде исполнилось три года, отец умер. Матери стало не под силу содержать хозяйство, и Южаковы вступили в колхоз. О своём детстве Марфида Семёновна вспоминает с теплотой: «Сколько себя помню, всегда любила петь, мама назвала меня «колокол», несмотря на трудные времена, я была весёлым и озорным ребёнком.
А потом началась война. Сначала умер старший брат, а потом от тяжёлой болезни скончалась мама. В 1943 году четыре сестры осиротели, старшей к тому времени исполнилось 20 лет, Марфиде – 14. В разгар военного лихолетья тяжко пришлось сестрёнкам. Они работали в колхозе, выполняли любую работу, но никогда не унывали и верили, что война скоро закончится.
После Победы две сестры нашли женихов и вышли замуж. А вот Марфиде и Наталье женихов не досталось, и они решили жить вдвоём. Когда сестра умерла, осталась Марфида Семёновна одна-одинёшенька: животинку держала, огород обрабатывала, совсем уже старый домик и полуразвалившуюся баньку чинила сама. «Пропела, проплясала, а любиться-то было некогда, да и не с кем, – вздыхает она. – Так вот и прожила всю жизнь одна».
Время шло, домик вконец развалился, здоровья не стало. Волею судьбы оказалась М.С. Южакова в Рудничном, в геронтологическом отделении КЦСОН. Здесь она быстро освоилась. Сотрудники отделения отзываются о ней так: «Общительная, доброжелательная, знает огромное количество прибауток, поговорок, присказок. А как поёт! Марфида Семёновна участвует во всех мероприятиях, которые проводятся в геронтологии, и своей жизненной активностью показывает пример другим».
Скоро весна. Ждёт не дождётся М.С. Южакова, когда растает снег и можно будет поработать на огородике, который сотрудники геронтологического отделения содержат вместе со своими подопечными. А пока она с удовольствием гуляет на ставшем почти весенним солнышке, кормит голубей и разговаривает с ними. О чём – никто не знает. Может быть, о том, как скучает она по своему маленькому старенькому домику, по родной деревне, в которой прожила всю жизнь…
Е. Шулакова, «ПН», 2009 год.

ХиНа

О войне, о любви и о шляпе Берии

…Свою родную деревушку в Унинском районе Николай Сергеевич навещал дважды. Давно это было, ещё в шестидесятых. Да и тогда уже среди заросших полей ничего не осталось от деревни Колотовцы, где в 1927 году родился Коленька Метелёв…
А семья была немалая – пятеро детей, Коля самый старший, за ним брат и три сестры. Жили на выселках, в школу приходилось идти за несколько километров. Родители трудиться умели и любили, хозяйство держали крепко. Но вот в колхоз они вступать не пожелали, за что и попали в списки единоличников. И когда колхоз начал отбирать земельные наделы, Метелёвы махнули рукой на новые порядки и уехали искать лучшей доли на север области.
Это были годы, когда вся страна с воодушевлением строила светлое коммунистическое завтра. В хорошее будущее верили и Метелёвы, когда купили домик в Омутнинске и перебрались туда. Но война спутала все планы семьи. Отца забрали на фронт в первые же дни, родные получили от него всего несколько писем, а затем пришла похоронка.
В 1941 году Коле исполнилось 14 лет. Мама делала всё, чтобы прокормить детей. Хозяйством Метелёвы обзавестись не успели, ни коровы, ни курицы не нажили. Думалось – всё будет, как у людей, а вышло-то по-другому… Николаю вместе с матерью пришлось трудиться на Омутнинском хлебозаводе подсобным рабочим. Пилить дрова и топить печи – это только на первый взгляд кажется нетрудным делом. Одно было утешение: хлебозавод – место относительно сытое, в течение дня можно подкормиться. Мама на это и рассчитывала, когда устраивала туда сына. Но голод брал своё. У Николая начались проблемы со зрением, это было следствие недостатка пищи. Случалось, что по вечерам мать вела его с работы за руку – в темноте Николай почти не видел.
Голод, тяжёлая работа, ни о какой учёбе в школе и речи быть не могло… Тем не менее, в 1944 году из военкомата пришла повестка – Колю забирали в армию. Должно быть, к концу войны людские ресурсы были уже истощены, вот и пришла очередь 17-летних. Николай попал на пересыльный пункт в Котельниче, где его признали слабым и малопригодным к службе. Он был не один такой – многие мальчишки выглядели измождёнными и недокормленными. Однако по домам их отпускать не собирались – переправили в Свердловск и начали, как говорит Николай Сергеевич, откармливать, да так, что даже старослужащие завидовали. Через три месяца окрепших парней посадили в эшелон и повезли на запад.
В каких войсках они будут служить, никто им не говорил. Но и без того намёков было предостаточно. Так и оказалось – Николай попал в войска госбезопасности или, проще сказать, в НКВД. Эти войска курировал сам Берия. Дивизия дислоцировалась в Западной Украине. В тот период Украина была ещё не полностью освобождена от немцев, а кроме них в лесах скрывались отряды бандеровцев. Вот с ними-то и отправили воевать 17-летних мальчишек.
– Наш взвод находился в одном из районов Тернопольской области, – рассказывает Николай Сергеевич. – Прочёсывали леса, ходили по сёлам и хуторам. С нами в рейдах всегда участвовали и местные милиционеры. С фашистами повоевать не довелось – нашей задачей было обезвреживать бандеровцев. А они куда хуже немцев, им терять нечего, в плену с ними никто не стал бы церемониться. Поэтому оборонялись они отчаянно…
Николай тогда повидал всякое. В поисках бандитов приходилось обшаривать подполы и чердаки, рискуя нарваться на пулю. Кое-кто из хуторских только под угрозой смерти соглашался выдать «квартирантов». Случались и перестрелки, так что потери среди советских бойцов были немалые. Леса прочёсывали цепочкой в пределах прямой видимости друг друга. Однажды во время такого прочёсывания помощник командира взвода оказался в отдалении и был убит командиром отделения. Его по ошибке сочли за бандеровца…
Местные жители относились к солдатам по-разному. Встречались те, кто искренне радовался наведению порядка. Но было немало и других. Такие приветливо улыбались в лицо и шипели проклятия вслед. Никаких колхозов здесь не было и в помине, лишь зажиточные хуторяне, видевшие в русских очередных завоевателей. С ними приходилось ладить – в этих краях врагов и так хватало.
На Украине Николай прослужил до 1946 года. Затем войска перебросили в Москву. В столице они несли охрану важных объектов – ЦК партии, секретных институтов, знаменитого здания на Лубянке. Николай Сергеевич воочию повидал многих партийных руководителей. Он утверждает, что создатели нынешних фильмов не всегда придерживаются действительности. Так, например, Сталин говорил по-русски чисто, лишь с небольшим акцентом. А вот Берия и вправду носил чёрную шляпу и круглые очки. У дверей его кабинета всегда дежурила дополнительная охрана. Но ни о каких покушениях на вождей и разговоров не было.
С преступностью в послевоенной Москве боролись всеми способами. В обязанности Николая Сергеевича и его сослуживцев входило патрулирование улиц совместно с милицией. В задержании преступников они не участвовали. И «чёрные воронки» по ночам не сопровождали. Очень много времени и сил отнимали строевые подготовки – солдаты из войск МГБ должны были на любом плацу выглядеть безупречно.
В 1951 году Николай Метелёв демобилизовался. Можно бы остаться в Москве и продолжить службу, поступить в военное училище и даже сделать карьеру. Но он уже устал от муштры, от войсковых гарнизонов, даже от парадов. И уехал в Омутнинск, к семье. Там Николай устроился инкассатором в госбанк. Работа была ответственной и небезопасной – деньги по дальним посёлкам приходилось возить на лошадях, с наганом на поясе, быть осторожным и предусмотрительным.
Но вот одного Николай никак предусмотреть не смог – того, что влюбится в девушку из Кирса. Они с Ниной познакомились, когда он приехал сюда по рабочей надобности. Встречались недолго и вскоре решили пожениться. А в 53-м Метелёвы перебрались из Омутнинска в Кирс и осели здесь уже навсегда.
Николай Сергеевич работал в автопредприятии, потом крановщиком на кабельном заводе, оттуда и ушёл на пенсию. Он не только участник войны, но и труженик тыла, ветеран труда. У него немало наград, в числе которых есть орден Отечественной войны II степени. Но он считает, что главная его награда – хорошая и верная жена.
С Ниной Серафимовной они прожили вместе 57 лет. Воспитали троих детей, построили своими руками дом на окраине Кирса. Все вопросы решают вдвоём и почти не знают, что такое семейная ссора. Дети подарили им девятерых внуков, есть пять правнуков. Кто скажет, что жизнь не удалась? Конечно, здоровье уже не то, и работа в огороде отнимает много сил, но Николай Сергеевич и Нина Серафимовна знают: какие бы сюрпризы ни преподнесла судьба, главное – когда рядом всегда есть надёжное плечо. Это закон жизни…
О. Богомолова, «ПН», 2009 год.

ХиНа

Размышления о прошлом и настоящем

Ветеран войны И.М. Зеленевский живёт в п. Ожмегово более 60 лет. Вся жизнь посёлка, можно сказать, прошла на его глазах. А попал он туда, на спецпоселение, понятно, не по своей воле.
Когда началась Великая Отечественная война, Иван Михайлович служил в армии на западных рубежах Союза и с первых же дней очутился в эпицентре событий. Повоевать ему пришлось лишь пару месяцев. Фашисты стремительно продвигались вперёд, и в сентябре 1941 года его стрелковый полк попал в окружение.
В первые месяцы войны, полные отчаяния и неразберихи, в окружение попадали не просто ротами, батальонами и полками, а целыми дивизиями и армиями. Из окружения Ивану Михайловичу выйти не удалось. Его часть окружили немцы, и выбора не оставалось: либо смерть, либо плен.
Так 20-летний пехотинец И.М. Зеленевский оказался военнопленным. За годы войны он познал ужас нескольких концлагерей, которые находились в Латвии. Чудом остался жив. А когда советские войска погнали немцев на Запад, оказался в Германии. Освободили его из плена американские войска.
Избавление от немецкого плена для советских солдат ещё не означало полной свободы. Из бывших военнопленных в короткие сроки был сформирован рабочий батальон и отправлен в Кайский район. На месте всех распределили по спецпосёлкам. Иван Михайлович попал в Ожмегово и стал валить лес в Кайском леспромхозе.
Сейчас 85-летний ветеран уже давно на пенсии. Иван Михайлович помнит тяжёлые, голодные годы при Сталине, подъём экономики при Хрущёве и «застой» при Брежневе. «Застоя» он не ощущал, в это время посёлок, по его словам, был в самом расцвете сил. Работы хватало всем, на заработки никто не жаловался, и народ в Ожмегово не бедствовал.
– Сейчас в стране идёт экономический подъём, об этом по телевизору каждый день говорят, а посёлок наш умирает, – удивляется Иван Михайлович и спрашивает: – Почему так? У нас раньше свет на улице горел, а нынче темнота. Все были заняты делом, а не бездельничали, как сейчас. Шли-шли к светлому будущему, а попали в тёмное настоящее.
На этот вопрос у меня ответа не было. Посёлок Ожмегово, действительно, к экономическому подъёму в стране, если такое происходит, отношения не имеет.
Михаил Котлов. «ПН», 2006 год.

ХиНа

И голод видела, и холод, и волков

Жительница Пещёры Валентина Ивановна Шуплецова знает множество самых интересных и увлекательных историй из жизни родного посёлка. Родилась она в 1937 году. В те годы Пещёра была разделена расстоянием в два километра на две части. В той, где поначалу жила семья Шуплецовых, располагался колхоз, а в другой леспромхоз. В том самом леспромхозе и работала Шуплецова – мать троих детей.
Валя была ещё совсем крохой, когда у их семьи отобрали огород, так как они не работали в сельском хозяйстве. Вся земля отошла колхозу. В те годы, не имея собственного огорода, жить было очень тяжко. Даже картошку семье Шуплецовых приходилось покупать.
Потом грянула война. Отца забрали на фронт, а матери пришлось работать ещё больше. Война искалечила много судеб. Немало семей не дождались своих мужчин с фронта домой. Но вопреки всем опасениям, глава семьи Шуплецовых пришёл живым и невредимым. Наступили тяжкие послевоенные годы восстановления. Народ голодал. Не обошла эта горькая чаша и семью маленькой Вали.
– Было так голодно, что я с удовольствием тайком ела сырую картошку прямо из подполья, – говорит Валентина Ивановна. – И, видно, от грязной картошки подхватила тяжёлую болезнь. Родителям было некогда смотреть за нами, и я вся исхудала, только живот от голода распух. Когда меня показали медичке, та даже испугалась, сказала, что до смерти мне недалеко осталось. Медсестра накормила меня таблетками, и мне стало так худо, что и жить не хотелось, но вопреки всему я выжила.
Отец устроился на работу в охотсоюз и в качестве налога ему приходилось собирать и сдавать лекарственные травы и берёзовые почки. Детям приходилось ему помогать.
– Бывало, принесёт он березовых веток, а мы сидим и почки с них обираем, – вспоминает Валентина Ивановна. – До того дорабатывали, что на пальцах кровавые мозоли появлялись.
Стало легче, когда отец перешёл на работу в леспромхоз. Родители решили перевезти туда дом из колхоза. Пока его разбирали и перетаскивали, семья поселилась в бараке. Валентина Ивановна рассказывает, что жизнь в бараке с рабочими была очень весёлой и интересной. Молодые рабочие часто устраивали посиделки, организовали свой собственный клуб, в котором устраивали концерты художественной самодеятельности. Совсем хорошо зажили Шуплецовы, когда, наконец, перевезли и установили дом. Появился свой огород, а значит, и с пропитанием проблем стало меньше.
Через три года после войны жизнь более-менее наладилась. В семье Шуплецовых родились ещё двое детей. В школе Валентина проучилась только четыре года, а дальше пришлось водиться с младшими. Когда те подросли, пошла работать. В леспромхозе её направили на отсыпку дорог песком. Гружёным лесовозам было трудно заезжать в гору. Зимой дорога была скользкой от снега, летом – от грязи. Пятнадцатилетнюю Валюшку – маленькую и худенькую девчушку на проблемные участки привозила машина, которая доставляла рабочих на делянку.
– Нередко привозили меня на работу ещё затемно, – вспоминает Валентина Ивановна. – Высадят на дороге и едут дальше. Я спускаюсь на обочину и начинаю долбить землю для подсыпки. И страшно мне, ведь кругом лес, а я одна, и работать надо, некогда по сторонам смотреть. Однажды сижу я в яме, рублю мёрзлую землю, аж искры летят, и краем глаза вижу, что надо мной какое-то движение. Оглянулась, а там волк! Стоит и смотрит на меня. Я уж подумала, что ко мне смерть пришла. От страха вся сжалась, но продолжаю работать. Потом глянула наверх, а его уже и след простыл. После этого случая ездить на работу стало ещё страшнее. Тем более, что после окончания рабочего дня меня никто домой не подвозил – шла пешком в полной темноте.
Когда Валентина стала чуть старше, её перевели на делянку, сначала грузить вагоны с лесом, наравне с мужиками, а потом сучкорубом. Эта работа пришлась ей по душе. В то время сучкорубами работало много женщин. Валентина Ивановна рассказывает, что рабочий коллектив был всегда весёлым и дружным.
– Да и сам посёлок жил весело. Бывало, в святочные ночи мы с другими молодыми рабочими соберёмся, нарядимся и идём в Верховье пешком – славить. Песни поём, колядки. Что нам за это подадут, то назавтра на работу вместо обеда с собой берём. И между прочим, никакого пьянства не было. А как замечательно отмечали Троицкую субботу! Всем посёлком выезжали на Вятку, пели под гармонь, плясали, веселились.
В те годы Валентина вышла замуж, родила двоих детей. Всю свою жизнь она проработала в леспромхозе. Скоро ей будет 69 лет. Дети выросли, завели свои семьи. На вопрос: «когда жилось лучше – раньше или теперь?», она говорит, что жизнью своей довольна. А своими воспоминаниями она любит делиться с подрастающим поколением.
– Конечно, раньше было веселее, потому что мы были молоды. Но из детства у меня сохранилось много печальных воспоминаний. Чтобы мы не сидели дома голодными, мама отдала нас в детский сад. Там, пусть и худо-бедно, но накормят. Нам давали по маленькому кусочку ржаного хлеба, на два укуса, и жиденький суп, – вспоминает Валентина Ивановна. – И с голоду не умирали, и сытыми не были. В детском саду было много крыс, они часто кусались. Домой нас забирали всегда последними. Мы смотрели в окно, да так и засыпали. Матери приходилось работать допоздна, мы были почти заброшенными. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Однажды из-за нас, детей, она опоздала на работу. На следующий день ведёт нас в детский сад и плачет. Её воспитательница спрашивает: почему, мол, плачешь? А она говорит: сегодня меня судить будут за опоздание. А вышло только к лучшему. Когда она рассказала о своей семейной ситуации, суд постановил: на работу опаздывать не смей, но с работы уходи не позже пяти вечера, нечего, мол, мать от детей отрывать!
– Сегодня люди живут намного лучше, – говорит Валентина Ивановна. – Мы с мужем держим овец, козу, кур, сенокосим, следим за своим огородом. Да ещё и детям много помогаем. И чего жаловаться на жизнь? Всё у людей есть, в магазинах полные полки. Работать только надо.
Н. Ярославцева, «ПН», 2006 год

ХиНа

Окулов Алексей Иосифович родился 18 октября 1923 года в селе Чивили Даровского района. На фронт призван в октябре 1942 года. Служил в 209 строевом полку. 22 июля 1943 года ранен на юго-западном фронте осколком мины. Находился в госпитале до 25 февраля 1944 года в связи с ампутацией левой ноги.
После войны жил с семьёй в п. Фосфоритная, а в 80-х годах получил квартиру в Светлополянске.
Умер в апреле 1992 года. В 1997 году его дочери вручили отцовскую награду – медаль «За отвагу». Медаль была присуждена 21 августа 1943 года, но нашла своего героя только после его смерти… На фотографии Алексей Иосифович запечатлён в госпитале рядом с медсестрой.

ХиНа

«Ты жив в моей памяти»

Мой прадедушка Николай Петрович Клюев умер 1 марта 2007 года, похоронен на кайском кладбище – на «Кашиной горе», откуда видно всё село Кай, пойму реки Камы и бескрайние кайские леса. Мне было тогда всего три года. Но я помню его – доброго, весёлого человека, который любил рассказывать смешные байки и анекдоты, петь украинские песни. О его жизни и участии в Великой Отечественной войне я узнал от своего деда Серёжи, сына Николая Петровича.
Родился прадедушка в 1919 году в селе Безмятежное Харьковской области. В 1937 году его призвали в армию, в артиллерийскую часть Ленинградского военного округа. Николай Петрович воевал в Финской войне 1939-1940 годов, после которой их часть перевели в Прибалтику. В 1941 году он уже готовился к демобилизации, но – началась Великая Отечественная война.
Войска Западного фронта первыми приняли удар на себя и включились в боевые действия. Воинская часть, где прадедушка служил командиром 76-мм орудия, попала в окружение. С тяжёлыми боями солдаты прорывались к линии фронта, вручную тащили свои пушки через леса и болота.
К осени они вышли к Пскову, но были замечены немцами. В неравном бою многие тогда погибли, оставшихся в живых красноармейцев фашисты взяли в плен. «Ох, браток, нелёгкое это дело – понять, что ты не по своей воле в плену. Кто этого на своей шкуре не испытал, тому не сразу в душу въедешь, чтобы до него по-человечески дошло, что означает эта штука» (М. Шолохов, «Судьба человека»).
Несколько месяцев пленных пешком, под охраной немецких автоматчиков и собак, гнали на Запад. Тех, кто падал и не мог встать, немцы пристреливали. Ничем не кормили. На ночь приказывали пленным сесть на землю, их огораживали колючей проволокой – это был отдых. Утром из всех пленных поднималась в дорогу только половина, раненые без медицинской помощи и еды дальше идти не могли. Их судьбу решали автоматчики… Так, до первого концлагеря из нескольких тысяч военнопленных дошли только несколько сотен.
Куда только не гоняли прадедушку за три года немецкого плена, где только он не побывал: в Литве, Восточной Пруссии, Польше, Германии. Там, в Германии, в апреле 1945 года их освободили союзнические американские войска. Когда Николая Петровича освободили, он, при росте 174 см, весил всего 43 килограмма. Американцы долго проверяли советских военнопленных, уговаривали их не возвращаться в Советский Союз. Но прадед вернулся на Родину. А там его и других бывших военнопленных опять ждали допросы и советские лагеря.
После проверки тех, кто в фашистском плену не запятнал своей чести, подкормили, посадили в эшелоны и отправили на Восток – на войну с Японией. Однако поезд, в котором ехал прадедушка, успел добраться только до Урала, как объявили, что и эта война закончилась. Их батальон расформировали и всех отправили на «подъём лесной отрасли». Так мой прадедушка попал в село Кай Кировской области.
Только в 1947 году его окончательно реабилитировали, и он смог вернуться в родную Украину. Оказалось, что его мать ничего не знала о сыне с 1941 года и давно в мыслях молилась о его упокоении. Какая радость была, что живой Микола вернулся домой, да ещё и с жинкой.
Но прадедушка не остался в родном селе, а вскоре вернулся в наш северный край, в полюбившийся ему Кай, к реке Каме, к друзьям, с которыми делил ужасы фашистского плена и трудности послевоенного времени. Он до пенсии работал начальником участка Лойнской сплавной конторы, гонял плоты от Кая до Волгограда и Астрахани. После выхода на пенсию Николая Петровича пригласили работать мастером – строителем в Кайский совхоз, где он трудился до 75 лет. На этот раз ему довелось строить дома, фермы, школу, Дом культуры, магазин. До самой смерти он возглавлял совет ветеранов войны Кайского сельсовета.
Когда его сын, мой дедушка Серёжа, служил в армии в Германии, однажды на учениях его часть стояла в городе Тангенмюнген. В этом же немецком городе в войну был последний лагерь военнопленных, в котором находился мой прадедушка. Дедушка Сережа рассказывал мне, что когда об этом узнал отец, он заплакал, вспомнив войну, плен, погибших товарищей. «…Тяжело мне, браток, вспоминать, а ещё тяжелее рассказывать о том, что довелось пережить в плену. Как вспомнишь нелюдские муки, какие пришлось вынести там, в Германии, как вспомнишь всех друзей-товарищей, какие погибли замученные там, в лагерях, и трудно становится дышать…» (М. Шолохов, «Судьба человека»).
Прошло 70 лет после окончания Великой Отечественной войны. Всё меньше и меньше остаётся людей, переживших то страшное время. Мы должны помнить обо всех, кто спас нашу страну и весь мир от фашизма. Это наш долг. Я с дедушкой Серёжей ежегодно, 9 мая, хожу на Парад Победы в составе «Бессмертного полка» и хотел бы сказать своему прадеду: «Ты жив в моей памяти и памяти людской».
Даниил Алексеев, ученик 5-а класса Вятской православной гимназии во имя преподобного Трифона Вятского, г. Киров.
«ПН», 2015 г.

ХиНа

Пальшин Павел Дмитриевич родился в 1921 году в д. Мартюшево Кайского района. В 1940 году был призван на срочную службу, служил на Дальнем Востоке, строил г. Комсомольск-на-Амуре.
В 1942 году воинская часть, где проходил службу П.Д. Пальшин, была переброшена в Сталинград. Эшелон следовал через ст. Яр, и солдат очень надеялся на встречу с родными, но она не состоялась – отец не отпустил ни мать, ни сестёр.
Домой он писал, что бьют фашистов. Чтобы обойти военную цензуру и сообщить, где именно находится, в одном из писем написал, что «был в Сталинграде, видел сестру Александру», хотя никаких родственников в этом городе у семьи не было. Вскоре пришла похоронка, но после этого приходили письма, что на самом деле погиб его друг, а сам П.Д. Пальшин жив. Но вторая похоронка, полученная в январе 1943 года, похоронила у родных надежду.
В Книге Памяти указано место гибели П.Д. Пальшина – г. Волгоград, балка Сату. Сёстрам он навсегда запомнился очень добрым и отзывчивым человеком.

ХиНа

Отважный путь моего прапрадеда

Чем дальше уходят от нас годы Великой Отечественной войны, тем острее интерес потомков к пожелтевшим фотографиям и фронтовым письмам. Ведь иногда это единственное оставшееся свидетельство когда-то жившего родного человека.
Иван Александрович Краев – мой прапрадед со стороны мамы. В нашей семье сохранилось только одно его письмо с фронта, написанное в окопе 12 декабря 1942 года. Конечно, по всем правилам этикета мы не имеем права читать чужие письма, но это фронтовое письмо стало нашей семейной реликвией, и мы позволили себе прочитать его.
В каждой строчке можно почувствовать, как Иван Александрович заботился о родных и хотел успокоить их сообщениями о том, что «…получил награду – медаль «За отвагу», живу пока хорошо, здоровье ничего…». Интересовался здоровьем жены Евдокии Кирилловны и «детей Поли, Лиды и сыночка Николая Ивановича», хотел помочь им при помощи отправки денежных переводов на 550 и 400 рублей. Конечно, всё необходимое для несения службы у него было, но Иван Александрович не позволял себе тратить деньги из денежного довольствия сержанта и всё отправлял семье. Из письма видно, что он с нетерпением ждал весточек из дома, даже в боевой обстановке находил время спросить обо всех родных и близких. В то же время он ничего не пишет о тяготах войны. Во всех строчках короткого письма чувствуется уважительное отношение и любовь к родным и близким «…мне стало очень скучно, охота видеть всех вас», «…приветствую детей Полю, Лиду и сыночка Николая Ивановича…», «… Дуся, прощай. До свидания, ваш муж И.А. Целую много раз и жму вас к груди своей».
Родился Иван Алексеевич Краев в 1906 году в деревне Гудковщина Гудковского сельского совета Макарьевского (ныне Котельнического) района Кировской области. Его мама рано умерла. Отцу было очень тяжело поднимать семерых детей, поэтому он женился второй раз на женщине с детьми. Так в семье стало 14 детей. Как во всех многодетных семьях, дети воспитывались в заботе о родителях и друг о друге. Родители много сил отдавали для того, чтобы их дети ни в чём не нуждались. Вместе с тем они учили их быть ответственными и трудолюбивыми людьми, поэтому с самого детства Иван умел ценить труд других людей.
В 1929 году Иван женился на девушке Евдокии и начал строить дом. Однако пожить в новом доме им так и не удалось – по доносу, в 1930 году их отправили в ссылку в Архангельскую область.
Начались трудные и тяжёлые времена. Не выдержав испытаний суровой жизни, Евдокия Кирилловна с двумя детьми на руках вынуждена была бежать. Им помогли добрые люди, заложив их брёвнами в одном из вагонов. Так семья добралась до нашей области, в то время как глава семьи так и остался в Архангельской области. Лишь в 1936 году ему удалось присоединиться к жене и детям, живущим уже в посёлке Рудничном. Вскоре у Краевых родился третий ребенок.
Чтобы прокормить семью, прапрадед брался за любую работу. 8 марта 1936 года его приняли грузчиком на Верхнекамский фосфоритный рудник. Иван Александрович проявил себя исполнительным и ответственным работником, поэтому его перевели – комендантом в жилищно-коммунальный отдел рудника. 10 ноября 1937 года за добросовестный труд Иван был премирован денежной суммой в 50 рублей. Так и трудился мой прапрадед, пока не был призван на фронт Кайским райвоенкоматом. 16 декабря 1942 года сделана последняя запись в его трудовой книжке «уволен в виду призыва в РККА».
Великую Отечественную войну прапрадед прошёл в звании гвардии сержанта и гвардии старшего сержанта. Военные специальности были разные: стрелок, командир отделения роты ПТР, сапёр.
Боевой путь Ивана Александровича по имеющимся документам проследить трудно, но известно, что с июля 1942-го по февраль 1943-го года он сражался на Сталинградском фронте. В одном из боёв 9 сентября 1942 года его тяжело ранило. В госпитале он пробыл совсем недолго и вскоре продолжил свой боевой путь в составе 147-го Гвардейского стрелкового полка 49-й Гвардейской стрелковой дивизии 26-го Гвардейского отдельного истребительного противотанкового дивизиона. Прапрадед отважно сражался в Запорожской области, где 28 сентября 1943 года особенно отличился в бою за деревню Ново-Мунталь и был награждён медалью «За отвагу». Это была Мелитопольская наступательная операция, продолжавшаяся с 26 сентября 1943-го по 5 ноября 1943 года.
В 1944 году дивизия Ивана Александровича продвинулась в Крым и вошла в состав 24 Гвардейской Евпаторийской Краснознамённой дивизии. 4 апреля 1944 года Иван Александрович в составе штурмовой группы участвовал в бою за населённый пункт Контуган. Из противотанкового ружья он подбил самоходное орудие противника, а из личного оружия уничтожил трёх гитлеровцев. За проявленную доблесть и мужество И.А. Краев награждён второй медалью «За отвагу».
После освобождения Крыма дивизия прапрадеда держала направление на север СССР, освобождая деревни, сёла и города от немецко-фашистских захватчиков. С 5 по 8 октября 1944 года Иван Александрович участвовал в боях при прорыве обороны немцев юго-западнее города Шауляй. За это сражение Краев был отмечен благодарностью Верховного Главнокомандующего.
В начале 1945 года прапрадед участвовал в разгроме Восточно-Прусской группировки и прорыве обороны Кёнигсберга. Дивизия пыталась разрушить оборону врага с юго-западной стороны, но все подходы к городу были заминированы.
8 февраля 1945 года гвардии старший сержант Иван Александрович Краев погиб. Об этом свидетельствует именной список безвозвратных потерь личного состава, извещение о гибели и схема места захоронения. Солдат Иван Краев захоронен в г. Балтийске (Пиллау) Калининградской области.
Артём Халдеев, активист краеведческого музея Рудничной школы.

ХиНа

История рода Падерины – Халдеевы – Ичетовкины

История нашего рода – часть новейшей истории страны. Время быстротечно. Происходит естественная смена поколений, события прошлых лет остаются в памяти людей и передаются от деда к отцу и далее сыновьям, внукам. Но много информации можно узнать из семейного архива.
Изучая свой семейный архив, я выяснила, что начало рода Падерины –Халдеевы – Ичетовкины идёт ещё со времен царской России. В 1868 году родился основатель рода Карп Ефимович Падерин, его жена, Пелагия Карповна Падерина, родилась в 1890 году. Они были крестьянами, всю жизнь работали на земле, от неё питались и одевались. Хозяйство прадеда Карпа Ефимовича было большое. У супругов родилось девять детей: Николай, Никита, Соломия, Евдокия, Егор, Иван, Николай, Иван и Евдокия. Дети с малых лет помогали родителям по хозяйству: работали в огороде, ухаживали за домашними животными. Основная нагрузка ложилась на сыновей, они помогали заготавливать дрова на зиму, косили сено и выполняли другую тяжёлую работу.
Моя бабушка Евдокия Карповна вспоминала: «Детство было тяжёлое, особенно много приходилось трудиться братьям. Когда началась Великая Отечественная война, мне было всего семь лет. Из нашей семьи ушли на фронт три старших брата, вернулся только один Иван. Он прошёл две войны: Финскую и Отечественную. Перед Великой Отечественной войной у Ивана уже была своя семья, которая жила в одном доме с родителями, братьями и сёстрами. До войны Иван работал в колхозе «Правда» счетоводом. Он был очень строгим, любил порядок, уважал своих родителей».
Только совместный труд, помощь друг другу и любовь близких помогли выжить и состояться Падериным в их тяжёлой жизни. Иван Карпович Падерин родился в 1916 году в д. Морозово Безгачевского сельского совета Кайского района. Окончил 4 класса. В 1938 году его призвали в армию и назначили командиром отделения 19-го стрелкового полка Ленинградского военного округа. В конце 1939 года его воинская часть перешла границу с Финляндией и участвовала в боях с финнами. Во время одного из боёв он был ранен и контужен. По окончании Финской войны Ивана направили на курсы усовершенствования командиров запаса. Проучившись полтора месяца, он уволился в запас из армии по болезни. В 1941 году во время всеобщей мобилизации его опять взяли в армию и направили командиром отделения в 14-й запасной полк. Там он прошёл переаттестацию, получил звание сержанта. Из полка был направлен на Калининский фронт в 22-ю армию, 724-й стрелковый полк на передовую позицию в качестве командира отделения. В бою 22 августа 1941 года он был ранен, лечился в госпитале.
В дальнейшем он учился на курсах младших лейтенантов в г. Вышнем Волочке. Получив звание, был направлен в 833-й батальон аэродромного обслуживании 16-й Воздушной армии Центрального фронта на должность командира зенитно-пулемётного взвода. Он прошёл всю войну, освобождал от немецко-фашистских войск Польшу, Германию. Уволился в запас в 1947 году, был награждён орденами Красной звезды, Отечественной войны, медалями «За взятие Варшавы», «За взятие Берлина» и другими боевыми наградами.
«После войны брат очень часто болел. Лежать не мог, его мучили раны, – рассказывала бабушка. – Но продолжил трудиться в колхозе «Правда» кладовщиком, потом немного работал в селе Лойно, готовил молодых парней-призывников к армии. Когда праздновали День Победы, брат обычно надевал свою отутюженную военную форму, ордена, медали. Он умер после 40-летия Победы, на второй день. Похоронили его на кладбище села Пушья. После его смерти семье должны были вручить орден Отечественной Войны 1-й степени, но не вручили. Может, его вручили кому-то другому по ошибке. Это для нас осталось неразгаданной тайной».
Маша Ичетовкина, 4 класс Рудничной средней школы.
«ПН», 2015 г.

ХиНа

Война свела их в Чусу

Мой дедушка, Савицкас Костас Петро, родился в 1902 году в Литве, в селе Тимсряй. Закончив восемь классов, он пошёл учиться на счетовода, а потом работал председателем в колхозе. Там же он встретил свою первую жену, которая родила ему сына Альгеса и дочерей Данути и Марити.
В 1941 году, когда началась Великая Отечественная война, моего деда поймали фашисты. Они заставляли его работать на них, но дедушка был категорически против этого и не согласился на их условия. Тогда дедушку и его жену отправили в разные лагеря. В лагере ему не давали ни пить, ни есть и жестоко с ним обращались. Фашисты совершали каждодневные избиения Костаса и заставляли его работать до потери сил. Он был освобождён из лагеря в конце войны, а его жена, как он потом узнал, освободилась из плена немного раньше.
После войны моего дедушку признали врагом народа и отправили на поселение в Кайский район. Обвинениям в работе на армию врага тогда подвергались все, кто был в концлагерях. В конце концов, дедушка попал в посёлок Чус, а его жена за ним не поехала.
Моя бабушка, Наталья Иосифовна Савицкене (Печеницына) родилась 31 августа 1926 года в деревне Бутино. Она жила в большой семье с мамой, папой и семью братьями. Все они работали в колхозе. Жили хорошо, даже считались зажиточными крестьянами. Мама у моей бабушки умерла, во время родов, а отец через сорок дней ушёл жить к другой женщине. Бабушке тогда было всего пятнадцать лет.
Когда началась война, семье пришлось отдать почти всё, что у них было. Четыре брата бабушки ушли на фронт, а двое остались дома. Бабушке пришлось работать в лесу и заготавливать древесину для фронта. А когда закончилась война, она вернулась домой. Вышла замуж, родила дочь, но через два года развелась с мужем.
Чтобы прокормиться, она уехала на заработки в посёлок Чус. Именно там судьба свела моих дедушку Костаса и бабушку Наташу. Они узаконили свои отношения и родили семерых детей: Елену, Николая, Марию, Галину, Вячеслава, Владислава и мою маму Людмилу.
В посёлке дедушка работал пастухом. Он был аккуратным, добросовестным и трудолюбивым. Прошли годы, и у него обнаружили серьёзное заболевание – рак желудка. Дедушке пришлось поехать к себе на родину, чтобы сделать операцию, но после операции он прожил всего четыре часа. Старые жители посёлка до сих пор вспоминают Костаса Петро добрыми словами, а наша семья хранит о нём память и предаёт историю военных лет от поколения поколению.
Анна Чиркова, п. Чус.
«ПН», 2015.

Судьбы, опалённые войной

Кто сейчас на конференции