Ещё А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, а вслед за ними и другие писатели обратили внимание на так называемых «маленьких людей»: неприкаянных канцеляристов, станционных смотрителей, судейских чиновников, актёров – людей забитых, совершенно ничтожных. Это были сословные изгои: выкупившиеся крепостные, разорившиеся дворяне и купцы, оскандалившиеся семинаристы, бывшие солдаты, дослужившиеся до офицерского звания, отпущенные на все четыре стороны дворовые. Со временем эта общественная прослойка всё увеличивалась, облагораживалась, обучалась в университетах и уверенно внедрялась в общественное устроение России; сюда же примешались и некие инородцы. Все они стали зваться мещанами. Но из-за возросшей гордыни и самоуверенности маленьких людей такое название их не удовлетворило, они сами себе сделали имя – интеллигенты и стали поклоняться интеллекту. Основание вавилонской башни было положено.
Интеллигенция сама облюбовала себе место, но не в ряду сословий, а над сословиями. В девятнадцатом веке она уже вовсю ощущала себя умом, честью и совестью России: ни царя, ни Бога, не признавая над собой, – только свой разум, который зачастую становился лжеименным. В борьбе за своё привилегированное положение они не щадили ни себя, ни других. Зачастую и в средствах для достижения цели не стеснялись. Разрушая сложившуюся иерархическую систему, они разрушали Россию. Ложь стала их основным оружием. Между прочим, государь император Николай ?? очень не любил слово «интеллигенция».
Да, были среди интеллигентов люди достойные, составившие славу России, вернее, это были мещане, автоматически зачисленные в интеллигенты. Они были не из изгоев, это был, наоборот, цвет низших сословий, это то благородство, которое «по чину Мелхиседекову». В России была самая совершенная система образования. Было множество школ, училищ двух-, трёхгодичных, пансионов, гимназий. Значительную роль в содержании учебных заведений играли попечительские советы, состоящие из людей богатых, благонамеренных, преданных Вере, Царю и Отечеству. Члены этих советов обязательно присутствовали на выпускных экзаменах. На экзаменах выявлялись талантливые дети, которым попечители обеспечивали обучение в более высокой ступени образования; таким образом, путём образования человек из самых низших сословий мог достичь очень высокого положения в обществе. О качестве российского образования мы можем судить по русской литературе. Нередко в произведениях, в частности, Чехова, описывается такая ситуация: гимназист, чтоб подработать, нанимается к какому-нибудь купцу подготовить его чадо для поступления, ну, скажем, в гимназию, в которую принимали детей с развитием на уровне нашей начальной школы. И учитель, сам ещё ребёнок, успешно справляется с задачей современного учителя начальных классов! Ну, кто из современных детей 13-15 лет сумеет работать учителем начальных классов?
Итак, интеллигенция представлена двумя составляющими: сословными выродками и благородными сынами. Как по Библии: сыны Божии смешались с сынами человеческими. Вроде бы всё слишком сложно, и как бы в этих сынах не запутаться! Но, кому это было нужно, тот не запутался: после революции сынов Божиих переморили голодом и поперестреляли.
Но вернёмся к девятнадцатому, началу двадцатого века. За свою антиправительственную деятельность немало интеллигентов оказалось в ссылке, в частности, на Вятке. Здесь им лгать оказалось даже куда более удобным, чем в центральных районах России. Берут, например, какой-нибудь отдалённый уголок, например, Кай, куда за семь лет не доскачешь, и начинают лгать о тяжёлом положении народа под гнётом царизма. Не верите? Так поезжайте – и сами убедитесь! Потом эти же стоны подхватили советские историки, и ложные предпосылки привели к вполне логичному выводу: без революции не обойтись. «Долой царя, долой господ, помещиков долой!» Вот так, оболганная русская деревня, одна из славных страниц истории России, превратилась в жалкое скопище ничтожных угнетённых людей, которых надо было освобождать, освобождать и ещё раз освобождать. Располагая достаточным количеством фактов, я просто не могу не заняться реабилитацией России и русского народа перед самим же русским народом.
Для начала возьмусь за «Вятскую незабудку». Это издание формата «жёлтой прессы», считалось прогрессивным. Издавал эту «незабудку» некто Ф. Ф. Павленков. В 1869 – 1877 гг. он находился в ссылке в Вятской губернии, совместно с представителями местной интеллигенции и политическими ссыльными собрал эти корреспонденции и опубликовал их в трёх книгах. Книги были изъяты. Министр внутренних дел Тимашев в апреле 1878 г. писал, что «Вятская незабудка» «представляет собой небывалый в русской печати пример диффамации (т.е. опорочивания) царской власти и местных органов государственного управления». И, тем не менее, этого Павленкова цитируют и по сию пору как весьма правдивого описателя. Вот его правда: «Сырой, холодный климат и глинистая, песчаная почва делают здесь труды земледельца малопроизводительными... В Кае и Синеглинье (сейчас Синегорье – авт.) урожай максимум сам 4. В Кайском крае уже много лет, как существуют неурожаи, а в Синеглинском с 1862 г. урожаев вовсе не бывало. Хлеба хватает на 2 – 4 месяца. Урожайным годом жители этих местно¬стей называют тот, в который хлеба достает до Рождества. О мясе крестьяне не имеют почти понятия; едят один сухой хлеб, в который примешивают кору, отруби и т.п. Хлеб перемалывают на ручных жерновах самым первобытным образом... Печеный хлеб имеет вид комка грязи. Болезни желудка и кишок – постоянные спутники несчастных жи¬телей. Живут кайцы и синеглинцы в курных, полусгнив¬ших избах, с виду скорее похожих на телячью стойку. Внутри грязь, нечистота, потолок весь в саже. В углу, в зыбке, качается ребенок в разлезающихся от ветхости тряпках... Рядом с люлькой помещается в зимнее время скот. Вследствие нечистоты чесотка принадлежит к числу самых распространенных болезней. Избы крайне тесны: на каждого человека приходится 2/3 куб. сажени воздуха, т.е. втрое менее, чем требует гигиена... Смертность громад¬ная: в Кайском крае умирает 1 из 20... Средняя продол¬жительность жизни в Кае 18 лет, а в Синеглинье приходит¬ся 12 – 13... Смертность детей баснословна: до 5-летнего возраста умирает в Синеглинском крае 72 проц.». Павленкову вторит другой знаток народной жизни, мазаный тем же миром, М.Н. Куроптев, который даже сумел напечатать свой опус в «Вятских губернских ведомостях»: «Крестьяне не могут прокормить себя хлебом, его хватает до Рождества… …Во всех постройках заметна торопливость и непрочность».
Что касается урожаев, так высокими урожаями в советское время славились Бутино и Гидаево. Однако, вот что пишет преосвященный Никодим Казанцев, управлявший Вятской епархией с июня 1859 по февраль 1860 гг.: «…в Вятке почти не бывает сущего неурожая. Всегда родится хлеб; хоть и не всегда богато. Вятский печёный ржаной хлеб так бел как малороссийский пшеничный, и так нежен и вкусен, что лучше хорошего немецкого пеклеванного хлеба». Перемалывать зерно на ручных жерновах?! Не занимаясь специально вопросом о мельницах, скажу, что мне известно о пяти водяных мельницах в Кайгородском уезде, но думаю, их было не менее тридцати. Да, ручные жернова тоже были в ходу, и на них действительно мололи пшеницу, но пророщенную и высушенную, из которой приготовляли сусло для пива к празднику. Это о мясе-то крестьяне кайского уезда не имели понятия?? Где едва ли не каждый потомственный охотник?! Где зайцы чехарду на огородах устраивали?! Где дичь влёт можно было палкой бить? Где в каждом дворе по нескольку охотничьих лаек держали?
«Живут в полусгнивших избах», «во всех постройках заметна торопливость и непрочность». Мне приходилось видеть остатки этих крестьянских хозяйств. Даже спустя более сотни лет эти развалины были величавы, чувствовался налаженный добротный крестьянский лад. Развалины деревянной церкви в Гидаево, построенной в девятнадцатом веке, удивляют качеством плотницкой работы. Сохранившаяся фотография кайской деревянной церкви, простоявшей более сотни лет и сгоревшей в 1903 году, впечатляет. Да что тут церковь! Ещё бы церкви плохо строили! Не так давно моё внимание обратили на обыкновенный сарай в полувымершем селе Волосница, выстроенный в позапрошлом веке и по сию пору используемый по назначению. Брёвна настолько плотно прилегают друг к другу, что лезвие ножа не просунуть; сарай этот даже не было нужды конопатить, ни сто лет назад, ни сейчас.
Сейчас среди людей, очень даже небедных, в моде строить бревенчатые дома а’ля рус, так сказать, – назад к старой доброй Руси. Всё бы хорошо, но сухие брёвна дают продольные, весьма глубокие, трещины. Так вот, в старину в Верхнекамье из таких брёвен срубы не изготавливались. Деревья под сруб выбирали очень тщательно. Большое значенье придавали месту и времени заготовки брёвен. Выбирались деревья, у которых стволы были как бы скручены, как валики выжатого белья. Такая древесина, во-первых, плотнее обычной, а во-вторых, не даёт продольных трещин. Вот вам и «торопливость и непрочность в постройках»!
А вот воспоминания Тамары Валентиновны Едигаревой, урождённой Волокитиной, о своей родной деревне Волокитино.«Деревня была большой ещё в семидесятые годы двадцатого века: двухэтажный клуб, начальная школа, магазин, две улицы домов». Стояла себе деревня не одну сотню лет, пока не пришёл приказ уничтожить неперспективные деревни… Кто успел, тот перевёз дома своих предков в другие края. Муж Тамары Валентиновны, Сергей Борисович, рассказывал, как разбирали дом, сложенный её дедом: «Пол в доме был настолько ровным, что невозможно было понять, как настланы половицы: вдоль или поперёк. Наконец, разобрали, перевезли; сколько потом не бились: никак не могли подогнать доски друг к другу, чтобы щелей не оставить. А крыльцо было сложено без единого гвоздя. Паз в паз. Как головоломка какая. Пока крайний элемент не отыскали – не разбиралось, а как нашли, вынули: всё само собой рассыпалось». Таких мастеров сейчас с огнём не сыскать! А раньше других-то и не было. Печи в домах были глинобитные. Клались они так. Деревянный каркас обкладывается мокрой глиной. Несколько здоровых мужиков специальными битами начинают бить – утрамбовывать глину, пока не выбьют из неё воду; глиняный монолит сделается твёрдым, без единой трещинки. Тогда печь начинают топить едва ли не до красна. Печь готова. Такие печи могли стоять веками.
Любовь местных жителей к чистоте и порядку и по сию пору просто удивительны, поэтому у меня не вызывает сомнений что дети, замотанные в ветхие тряпки, – такая же чушь, как и все предыдущие «незабудочки»: лично видела почти в каждом старинном доме остатки ткацких станков. А здешние края славились своим льном. А народ здешний ещё до сих пор трудолюбив, несмотря на пьянство, культивируемое политикой государства как советского, так и демократического. «Рядом с люлькой в зимнее время помещался скот», ну, конечно, ведь избы «похожи на телячьи стойки!». Да, бывало, что в лютые морозы приходилось заносить в дом недавно народившихся ягнят, телят, что ж в этом страшного? Почему бы не пожалеть животинку? Иной интеллигент в квартире по нескольку собак держит, вонище на весь подъезд – и ничего: любовь к животным – это называется. «Средняя продол¬жительность жизни в Кае 18 лет, а в Синеглинье приходит¬ся 12 – 13». Это уж и вовсе замечательное наблюдение! Да детей-то когда рождали и растили, если в 12-18 лет уже помирали?!
Вот ещё одна замечательная в своем роде фальсификация. «Сведения о Кайском приходе Слободского уезда 5-го благочиния». Эта выписка из Клировых ведомостей – священнических отчётов, отсылаемых в консисторию, она хранится в музее истории села Кай, до недавнего времени называвшегося музеем имени Дзержинского. В этой выписке о кайгородцах сказано так: «Иногородцев и раскольников среди жителей нет; все прихожане православные. Телесной силою, ловкостью и проворством местные жители далеко не отличаются; в занятиях и движении их заметна вялость и неподвижность. Эта вялость видна и в ходьбе: ходят они весьма тихо, наклонившись вперёд, отчего делаются сутуловатыми; кроме того, видна в них замкнутость, нежелание переменить, улучшить своё положение, грубость, закоснелость (Ну, это описание неандертальца. Бедняга до умопомрачения Дарвином, видать, зачитался и стал бредить. – авт.)». Приходилось мне читать Клировые ведомости. Так вот, Клировым ведомостям принадлежит только первая фраза про инородцев и раскольников, остальное – чья-то игра фантазии. Ну, да ладно. Ни силы, ни ловкости – одна вялость. Не думаю, что этот дарвинист вздумал бы поделиться своими мыслями с потомками местных кузнецов! Эти мужички, уже несколько поколений не видавшие молота и по сию пору не обделены силушкой, а если б каждый день в кузне молоточками поигрывали? На старинном кайгородском кладбище есть могилка, огороженная кованой решёткой: знающие люди утверждают, что таких кузнечных дел мастеров уже днём с огнём не найти. А как можно о потомственных охотниках говорить, что они вялые!? И сейчас есть мужики, которые своего первого медведя в 13-14 лет убивали. Одна из женщин как-то рассказала о своём деде, который, имея ружьё, тем не менее, любил ходить на медведя с рогатиной – ну, хорошо, дед этот был вялый и неподвижный, а медведи, на которых охотились вялые и неподвижные охотники, они-то каковы были при проклятом царизме? Или, может, и им советская власть прыти прибавила?
Или вот ещё: вялость кайцев принято ещё объяснять потомственным алкоголизмом: они-де любят овсяную бражку. Во-первых, свежая бражка – это тот же квас. Во-вторых, кайцы испокон веков занимались извозом в Сибирь, а ямщик с собой в дорогу лучше лишнюю меру овса возьмёт, чем хлеба. Самый простой способ пообедать – это размешать толокно водой. В-третьих, во времена народников ещё не было диетологов, а то бы они сказали, что овсянка в любом виде – самый диетический продукт, насыщенный витаминами и микроэлементами и по питательности не уступающий мясу, а если овсянку ещё и льняным маслом заправить – это же пища богов! На одной только овсянке до ста пятидесяти лет жить можно. И действительно, те из кайцев, кто пережил российские катаклизмы, умирают в возрасте далеко за восемьдесят.
А ещё в Кайгородском уезде было выстроено пять громадных каменных церквей. Кайская церковь даже называлась собором. Кирпич изготовляли на месте. Для этого всем миром месили глину. А ведь в том же Кае народу вместе с окружающими деревнями было не более трёх тысяч.
У нас в посёлке Рудничном при населении четыре-пять тысяч с великим трудом выстроили деревянную церковь, которую само население даже и содержать не в состоянии; батюшка из кожи вон лезет, добывая средства. А тут на протяжении ста километров – нищие(?), голодные(?), не отличающиеся ловкостью, вялые крестьяне в количестве не более пяти тысяч во всём Верхнекамье, возводят к середине девятнадцатого века пять каменных церквей, почти что в одно время с богатыми областями. Каждая из этих сельских церквей по богатству своего убранства превосходила все нынешние церкви г. Вятки! А раствор-то для этих церквей на яйцах замешивали... Это же сколько птицы надо было держать, чтобы столько яиц иметь?! А за кирпичами не за тридевять земель ездили, а тут же их производили, глину ногами месили. Конечно, у советских идеологов на это ответ есть: попы народ обманывали и эксплуатировали, бедным крестьянам яички кушать не давали: всё отбирали на церковь. Впрочем, в советское время крестьянин, в частности Кая, должен был сдавать такое количество яиц государству, что самим яйца только на Пасху и приходилось попробовать.
Есть такое понятие: «курский соловей». О том, как жители курских и орловских земель умели петь, известно по рассказу Тургенева «Певцы». Но было ещё и такое выражение: «кайский соловей». Единственный в Верхнекамском районе настоящий фольклорный коллектив – в Кае; поют они не по песенникам, а так, как пели их бабушки и прабабушки, тогда, когда ватага Павленкова сочиняла свои побасенки о тяжёлом положении народа. Это их авторству принадлежат поговорки: «Кто в Каю не бывал, тот и горя не видал», «Бог дал рай, а чёрт – Кай». Потому что в народе здесь бытовала совсем другая поговорка: «Кто в Каю не бывал, тому и в раю не бывать».
С чего бы тогдашнему народу, голодному, холодному в то непосильное царское время соловьём-то заливаться? Извините, но с голодухи не поют, с голодухи ноги «протягивают».
Итак, мы всё ближе и ближе подходим к тому времени, когда яички стало экспроприировать советское государство, так сказать, яйцах возводить светлое будущее. Гражданская война. Наступление Колчака. Колчаковцы как раз продвигаются на Вятку по Сибирскому тракту через Кай…
Из сводок Вятской Губернской чрезвычайной комиссии в Президиум губкома РКП(б) о политическом положении в губернии от 19 мая 1919 г. (совершенно секретно): «Настроение населения Кайского края антисоветское. Это объясняется близостью фронта и отчасти действиями карательного отряда коммунистов Кирсинской организации, так как некоторые из них позволяли себе поступки, позорящие советскую власть…». Все эти громкие слова о поступках карателей, «позорящих советскую власть» – только фарисейская уловка и подспудная боязнь, что перед потомками нужно будет как-то оправдываться. На самом деле всё было гораздо страшнее: в Каю какое-то время стоял, по рассказам старожилов, не то что бы маломощный отряд кирсинских коммунистов, а целый полк профессиональных карателей под командованием Азина. Масштабы народного бедствия нигде не запротоколированы и о них можно только догадываться. А ещё в Кае базировался ОСЕВЭК (Особый северный экспедиционный отряд); командовал этим отрядом обладатель весьма выразительной фамилии – товарищ Мрачковский. Но, может, этим названием и обозначался отряд азинцев? Трудно по этому поводу сказать что-то определённое, потому что материалы по карателям до сих пор засекречены.
Действия карателей не были спонтанными; их действия координировала Вятка согласно указаниям, полученным из Москвы. «Огромную роль в организации борьбы с Колчаком сыграла комиссия И.В. Сталина и Ф.Э. Дзержинского, находившаяся в Вятке в январе 1919 г.» А вот и руководство к действию. «Строго секретно. Председателю ВЧК тов. Дзержинскому Ф.Э. Указание: в соответствии с решением В.Ц.И.К. и Сов. Нар. Комиссаров, необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады. Председатель ВЦИК Калинин и Председатель Совета Народных Комиссаров Ульянов». Датирован этот документик 1 мая 1919 г., т.е. тогда, когда товарищи Дзержинский и Сталин организовывали в Вятке сопротивление войскам Колчака.
Надо заметить, что товарищ Дзержинский имел кое-какие понятия о Кайгородском уезде. На заре своей мятежной юности он в течение восьми месяцев отбывал в Кае ссылку. Срок-то у него, конечно, был не восемь месяцев, а более продолжительный, но он и до девяти месяцев не дотянул – сбежал, как обыкновенно сбегают незадачливые любовники накануне своего разоблачения. Мне приходилось беседовать по поводу побега Дзержинского со многими. Интересно, что пособников его героического бегства было что-то слишком много, чтобы это могло совершиться в глубокой тайне. Но, тем не менее, никто из спасателей толком не знал куда же, в каком направлении исчез «железный Феликс». Кайгородцы – народ сметливый, быстро сориентировались и всем миром прикрылись славой спасателей пламенного революционера. Сейчас в доме, где некогда проживал «железный Фелька», устроен музей села Кай, до недавнего времени называвшийся музеем имени Ф. Дзержинского. А теперь вспомните, что написано о кайских избах. Хорош бы был этот страдалец за народное счастье в курной тесной грязной избе с кишащими на полу детьми, телятами и ягнятами! Но нет, он жил в просторном крепком доме и, конечно же, не голодал. А потом, видать, в благодарность координировал действия карательных отрядов… Потому что польский националист ничего не мог поделать со своей ненавистью ко всему русскому.
Дзержинский был обыкновенным польским националистом, т.е. человеком люто ненавидящим Россию, презирающим русский народ и, конечно же, не опускающим случая поиздеваться над православной верой. Это я вкратце обобщила те мысли о польских националистах, которыми изобилуют произведения Пушкина, Карамзина, Лескова, Достоевского. Думаю, что желающие удостовериться в особенностях польского национализма, нетрудно будет найти подтверждение моих слов у означенных классиков. Если кто-то хочет возразить мне, сказав, что Феликс Эдмундович – большевик, коммунист, верный сын партии, и наконец, он – чистейшей воды интернационалист, и потому не может быть причастен к такому оголтелому пороку. А что, разве главарями националистических шабашей в девяностых годах были не верные сыны партии и комсомола? Как показывает история, искренними интернационалистами, т.е. людьми, наплевавшими на свою религию, свой народ, обычаи, историю, были только русские дураки. Впрочем, Феликс Эдмундович был не только польским националистом. «Карающий меч революции» – ВЧК возглавляли в существенной мере евреи, и не очень уж тут важно, какой там пресловутый процент они составляли. Часто ссылаются на то, что Дзержинский был поляк. Да, его мать была польская дворянка, отец – крещёный в католичество еврей, жена – София Муштан, варшавянка из богатой еврейской семьи, единственный сын от нее. Но дело даже не в этом. Много раз публиковались воспоминательные записи Дзержинского, как он, очень юный революционер, мечтал заполучить шапку-невидимку, чтобы перебить всех москалей (угнетавших якобы Польшу). Повзрослев, Железный Феликс смог приступить к исполнению своей юношеской мечты, не прибегая даже к сказочной шапке».
В Кае, когда-то наполненном церквями и часовнями, не сохранилось даже остатков фундаментов от божьих храмов. Вместе с мужиками, расстрелянными карателями, погибли кайские предания. Зато на месте, где предположительно стояла Никольская часовня, в которой как святыня хранился старинный поклонный крест, высится бронзовая статуя железного Феликса. Когда-то, в стародавние годы, поклонным крестом обозначали край русской земли. Покидая родину или возвращаясь на родину, русский человек целовал крест. Этот крест, вероятно, осенял отправлявшихся в далёкую Монголию Александра Невского и святителя Алексия Московского. Что осеняет бронзовый истукан палача русского народа? Гибель русского села? Забвение русской славы?
Ещё каких-нибудь десять-пятнадцать лет – и умолкнут навсегда последние кайские соловьи, и в чьём сердце тогда будет звучать заветная истина: «Кто в Каю не бывал, тому и в раю не бывать»?
Вход
Регистрация
Главная страница сайта
FAQ
