|
Не догнали, не перегнали…
Сельскому хозяйству и, в частности, животноводству в послевоенные годы со стороны власти уделялось повышенное внимание, и многие это связывают с руководителем государства, генеральным секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущёвым, которого не зря стали называть «главным колхозником страны». Его лозунг «Догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока на душу населения» подразумевал в первую очередь укрепление материальной базы.
Бывший председатель колхоза «Ленинская искра» Иван Яковлевич Филиппов считал, что в свой начальный период правления Хрущёв добился коренного перелома в развитии сельского хозяйства. А потом начались всякого рода эксперименты, которые ничего хорошего не принесли.
В сжатые сроки были освоены целинные и залежные земли. Правда, к большому урожаю перерабатывающая промышленность подготовиться не успела, и в первый год зерно стали развозить по всем хлебоприемным предприятиям. Так, хлебоприёмный пункт в п. Рудничном оказался забит «целинным» зерном до отказа, и колхозам Кайского района отказали в приёме своего зерна, которое из-за отсутствия переработки стало гнить.
И.Я. Филиппов также отмечал ещё один важный шаг в развитии коллективных хозяйств. МТС были расформированы, и вся техника поступила в распоряжение колхозов. Когда селяне стали хозяевами тракторного парка, коэффициент использования машин сразу повысился, но появилась новая забота – содержание и ремонт техники, строительство тёплых стоянок.
Новая техника в хозяйства поступала почти каждый год. Там появились гусеничные тракторы, уборочные и грузовые машины, комбайны, колёсные тракторы, на которых устанавливали стогометатели, в разы увеличившие производительность труда во время заготовки сена, кормов. Механизация трудоёмких процессов в колхозах позволила значительно сократить конно-ручные работы, и лошадей стали в массовом порядке отправлять на мясокомбинаты. Выполняя план по выбраковке лошадей, специально созданные комиссии отправляли на забой даже молодых животных, а в магазинах района в это время появилась дешевая конская колбаса.
Однако увеличение размеров капиталовложений и поставок техники селу не приносило экономического эффекта. Прежде всего потому, что закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию оставались крайне низкими. Многие виды продукции продавались государству по символическим ценам. Это стало одной из причин увеличения числа убыточных хозяйств.
Освободившиеся корма от уменьшения поголовья лошадей дали возможность увеличить поголовье дойного стада, но и эта мера не позволяла «догнать и перегнать Америку». Тогда правительство СССР приняло неожиданное решение – увеличить кормовую базу за счёт повсеместных посевов кукурузы, которую в народе назвали «царица полей».
В 1958 году колхозники Кайского района, кроме озимой ржи, гороха, льна, картофеля, кормов, сахарной свеклы, яровой пшеницы, овса и других культур, стали сеять ещё и кукурузу. Под нее отвели 151 гектар (меньше всех в колхозе «Маяк» – 6 га, больше всех – в колхозе «Путь к коммунизму» – 40 га).
Кроме того, из севооборота повсеместно изживалась травопольная система. Тех руководителей хозяйств, кто препятствовал этому, называли «травопольщиками» и наказывали. Клевера убирались, их место занимали кукуруза, сахарная свёкла. Всё это привело к истощению почвы и сокращению урожайности основных культур. И.Я. Филиппов вспоминал, что под кукурузу отводились лучшие земли, там работали лучшие механизаторы, но эксперимент не удался. Однако «сверху» давили, заставляли увеличивать посевные площади, и приходилось подчиняться. В 1961 году под «царицу полей» отвели уже 288 га, в 1962 г. – 1627 га, а в 1963 году пошло снижение – засеяли только 1289 гектаров.
Но не росла «царица полей» у нас, несмотря на лучшие пахотные земли, отведённые под неё. И денежные доходы колхозов от реализации продукции растениеводства снижались от года в год: если в 1960 году они составляли 374 тыс. руб., то в 1964-м – всего 190 тысяч рублей. По всей вероятности, на доходах сказывались «нулевые» урожаи кукурузы, которая отнимала немало сил и средств. Соответственно, и общие доходы колхозов снижались.
В частности, колхозу «Ленинская искра» доводился ежегодный план занимать кукурузой не менее 450 га пашни (это более 12%) . Очевидцы событий вспоминали: «Результат оказался плачевным. В отличие от южных, по всем северным районам области ожидаемых урожаев так и не получили. Слабенькие всходы кукурузы к осени приходилось перепахивать и на этом месте сеять озимую рожь. Но поскольку сев проводился обычно с опозданием, то и урожай озимых на следующий год тоже не радовал. Вместо увеличения кормовой базы результат получался обратный, потому что уменьшение площадей под другие культуры привело к общему уменьшению урожая зерновых».
На этом эксперимент не закончился. В колхозы прислали новые сорта «царицы полей», которая якобы хорошо растёт и в условиях севера. Колхозники в это не верили, но послушно сеяли, однако хороших урожаев по-прежнему не видели. Правда, в отдельных местах, на южных склонах и более плодородных почвах, кукуруза давала кое-какой урожай, но затраты на неё были такими большими, что, как говорится, шкурка выделки не стоила. Председателей колхозов всякий раз наказывали, обвиняли в неумении вести хозяйство, в непонимании политики партии и правительства, но... кукуруза всё равно не росла.
Видимо, руководителей государства не устроило такое положение дел на селе, и было принято следующее неожиданное решение: из городов в районы направлялись так называемые «двадцатитысячники» – для повышения эффективности животноводства (свыше 20 тысяч партийных работников среднего уровня руководства тогда были направлены в деревню). Это мероприятие напоминало начало массовой коллективизации, когда в сельские районы было направлено 30 тысяч рабочих-активистов. Надо, дескать, научить бестолковых колхозников работать на земле.
Председателями всех колхозов Кайского края тогда в одночасье стали кировчане. По воспоминаниям современников, многие из них были очень далеки от земледелия. Первый секретарь райкома, посланец «Кировлеспрома», Виталий Иванович Табашников оказался одним из таких. «На первом же публичном выступлении он стал нас, колхозников, распекать за «неумение вести хозяйство, несоблюдение сроков полевых работ», – рассказывал И.Я. Филиппов. – При этом со знанием дела говорил, как и когда надо «садить зерновые и сеять картошку». Это выражение «первого» потом долго не сходило с уст колхозников.
Позитивные реформы конца 1950-х гг. часто гасились непродуманными и противоречивыми решениями в последующие годы. Одно из них, укрупнение хозяйств, имело свои плюсы и минусы. Плюсы: крупное хозяйство имело больше возможности приобрести сельскохозяйственную технику, построить ферму, жильё. Минусы: стали пустеть маленькие деревни и починки; обработка удалённых от центральной усадьбы полей приносила больше убытков, чем прибыли.
В 1950 году в Кайском районе было 24 сельхозартели, коммуны, в 1956-м – 12, в 1959-м осталось только шесть больших колхозов (исключение составлял колхоз им. XVII партсъезда, который был передан учреждению К-231 и реорганизован в совхоз № 3). Укрупнение проводилось по территориальному признаку – все близко находящиеся деревни вошли в какой-либо крупный колхоз. Летом 1950 г. объединились и верховские сельхозартели в колхоз «Заря коммунизма» (будущий колхоз «Маяк», потом совхоз «Лесной»).
Тогда претворялась в жизнь программа создания центральных усадеб колхозов, где для переселения колхозников строилось жильё (во многих селах даже кирпичное, с частичным благоустройством). Однако не все колхозники горели желанием сниматься с насиженных мест и переселяться из своей якобы неперспективной деревни. На старом месте их всё устраивало: добротный дом, большой приусадебный участок и загон для скота, для которого не требовался пастух. На центральной усадьбе такого загона было уже не найти, и огороды были намного меньше.
Чтобы подтолкнуть людей к переезду, сельхозуправление района запретило выдавать населению «неперспективных» сёл и деревень материалы для ремонта домов, не расчищало зимой туда дороги. И люди поехали... Так за короткий срок ушли в небытие десятки деревень и починков, стали пустовать и зарастать сорняками сотни гектаров пашни и сенокосов, которые тоже стали неперспективными из-за своей удалённости. Только в Пушейском сельсовете вначале 1960-х было 22 деревни, ныне от них не осталось и следа.
Антон Федотов, г. Кирс.
«Моё Верхнекамье».
_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром
|
Вход
Регистрация
Главная страница сайта
FAQ
