Прошедшая войну и голод

Вся горечь военного лихолетья пришлась на её детство. Когда началась Великая Отечественная война, Тамара Сергеевна Костылева была трёхлетним ребенком. О тех далеких годах она вспоминает с содроганием.

Семья Бабиковых жила в небольшой деревеньке Селево Волокитинского сельсовета. Кроме Тамары у родителей было еще пятеро детей старше ее: Иван, Феклинья, Валентин, Михаил и Вера.
Страшно и жестоко война ворвалась в судьбы людей. Весь первый месяц у сельсовета рыдали бабы, провожая на фронт своих мужиков. Ушел воевать и старший брат Иван. Отец семейства был трактористом и кузнецом, поэтому имел бронь, но в 1942 году призвали в армию и его. Уходил ночью, чтобы не слышать плача матери. На прощанье долго смотрел в лица жены и детей, как оказалось, в последний раз. Вскоре пришло письмо, в котором говорилось, что красноармеец Сергей Иванович Бабиков пропал без вести в феврале 1943 года. Долго плакала и убивалась мать.
Сестра Феклинья окончила курсы трактористов и заменила отца, работая сутками в колхозе. Бывало, приедет, подремлет чуток и снова за работу. Как-то пахала ночью. Оглянулась – нет плугаря, одни лапти на облучке висят. Перепугалась до смерти: запахала парнишку – теперь тюрьма. А на рассвете он прибежал из деревни босиком.
Свои огороды пахали на быках и коровах, лошадей не хватало. Выходных не было, а уйдешь «в самоволку» – в колхозе не дадут лошадь для перевозки сена или дров. Особенно голодно и холодно было в студёные зимы. Посреди избы стояла большая глинобитная печь, где сушили зерно. В ней же, бывало, и спали – места хватало двоим: настелют туда соломы – хорошо, тепло. А на улице пурга, ветер воет в печной трубе. Из-за экономии дров зимой баню не топили – мылись в печи. Сначала туда залезет мать, поставит рядом чугунок с водой, ведро, выпарит веник, а потом всю ребятню по очереди вымоет.
В доме была трёхлинейная керосиновая лампа, но её зажигали только по особым случаям – берегли керосин. В обычные вечера сидели при свете коптилки. Как выживали в те военные и послевоенные годы, даже страшно вспомнить. Работали много, а сытыми никогда не бывали.
Весной переходили на подножный корм, собирали все съедобные травы: щавель, пестики, клевер, крапиву. Мама из крапивы стряпала вкусные лепешки. Сеяли лён и коноплю. Зимой ткали холсты, из которых шили немудрёную одежду.
Помнит Тамара, как с сестрой Верой ходили по канавам и жали пижму, её охотно поедали овцы, да и корова не брезговала.
– Привезём бывало, полную тачку, рубашки аж взмокнут, мать похвалит за старание, нальёт по кружке снятого молока. А один раз набрали колосков из-под снега, положили на печку сушить, так мать из-за них чуть не посадили – тогда за горсть зерна да за гнилую картошку судили даже детей, могли на 10 лет за решётку посадить. Тут поневоле дашь дёру из деревни. Как-то были выборы, мать ходила в сельсовет голосовать, и за это ей дали полбуханки настоящего, магазинного хлеба! Принесла его и положила на стол, и вся ребятня сгрудилась вокруг – такой вкусный хлебный дух исходил. Мама отрезала всем по кусочку, посыпала солью, кажется, ничего вкуснее никогда не ели.
Вернулся с фронта брат Иван в простреленной шинели. Люди праздновали победу со слезами на глазах. Сколько оставила война вдов и сирот, а мама всё не верила в отцовскую похоронку, ждала и надеялась, что вернётся, безутешно плакала ночами в подушку.
В первый класс Тамара пошла в 1947 году. Мама сшила ей большую холщовую сумку. В Волокитинскую начальную школу ребята ходили босиком, а зимой в лаптях с портянками.
– Пришли один раз в школу, осень уже была, вдруг повалил снег, а мы босые сидим. Как не позавидуешь тем, у кого хоть какая-нибудь обувь была! Так и пришлось босиком бежать до дома три километра по снегу. А учиться очень хотелось, интересно было. В нашу школу ходили ребята со всех окрестных деревень: Романово, Новосёлово, Першина Гора, Волокитины, – вспоминает Тамара Сергеевна.
– Весной на Волокитинской речке появлялась наледь, дети снимали лапти и ходили через речку босиком по льду, только брызги летели, потом обувались, зато ноги были сухие целый день. А те, кто промочит обувь, в школе развешивали свои портянки и лапти у печки или сидели в сырых обутках.
Постоянно хотелось есть. Мать с собой наложит лепёшек, напополам с мякиной, а мы по пути в школу на картофельном поле накопаем замёрзшую картошку и напечём на костре. Совсем тяжело стало, когда пала корова-кормилица. После школы не до отдыха было, нужно боронить, пасти коров, сенокосить, возить копны на лошадях.
В третьем классе Тамара заболела корью, тогда многие болели и умирали, ведь больниц-то не было. С пятого по седьмой класс Тамара училась в Бутино, всё так же ходила пешком, а зимой жила на квартире у учительницы литературы Галины Васильевны Баевой. Когда закончила семилетку, учиться больше не пришлось – умерла мама. Иван уехал в Лесной, Вера поступила на работу в Ожмеговский леспромхоз, Миша заболел желтухой и умер, а Феклинья с Валентином трудились на тракторах в МТС. Жизнь продолжалась своим чередом.
Шли пятидесятые годы. Отменили карточки. Умер Сталин. Новый предсовмина Маленков в своих выступлениях делал упор на необходимость накормить народ досыта, наводнить рынок товарами ширпотреба. А деревня – российская глубинка ещё не пробовала чистого хлеба, ели всё тот же замешанный по старинке на отрубях и на картошке. Голод не оставлял людей и после войны, душили налоги на скот, на ягодные кусты… В уплату приходилось отдавать мясо, молоко, шерсть, яйца.
Не раз бегала Тамара пешком к сестре Вере в Ожмегово, затем они с подругой Раей Безгачевой устроились туда на работу, собирать живицу в 709-ом квартале, где мастером был Ишимов. Ходили по-прежнему в лаптях, и только в 18 лет Тамара первый раз надела валенки, свои, заработанные. Вскоре вышел закон – из Кайского района без паспорта не выпускать. Соединили Селево, Романово и Першину Гору. Крестьянин потерял привязанность к своему очагу, и понесло его как былинку по свету, а страна огромная, кругом стройки коммунизма, уж лучше там вкалывать, чем в колхозе за мифические трудодни. Хирели деревни, трудны были для крестьянства прожитые десятилетия, а порой и трагически складывались их судьбы. Уезжали люди, оставались деревни, обессиленные войной, с заколоченными избами, с тощими урожаями и с заболоченными заросшими лугами. Жизнь в Селево уже не наладилась, люди уезжали, дома разрушались, всё заросло бурьяном. Только одинокие избы вдовушек-солдаток сиротливо торчали среди зарослей черёмухи.
Затем Тамара Сергеевна переехала в Кирс, вышла замуж за милиционера. Воспитала троих детей. Отработала на заводе «Кирскабель» 41 год. Имеет заслуженные грамоты и награды. Девять лет трудилась во втором цехе прокатчиком, пять лет в одиннадцатом цехе грузчиком, затем на ТЭЦ машинистом топливоподачи. На пенсию вышла в 50 лет, но еще долго потом работала в охране. Сейчас у бабушки пять внуков, летом хватает забот в огороде, есть коза и кролики. Без дела не сидит – рукодельничает. За работой и душе веселей, и время быстрей идёт. В умелых руках Тамары Сергеевны ловко мелькают спицы, готовит бабушка очередную обновку – носочки младшему внуку Сашке. Сама прядёт пух, вяжет крючком свитера и пуловеры.
Непросто пожилому человеку отбросить воспоминания, забыть пережитое. У каждого своя боль, свои думы, за ними стоит вся жизнь, такая, какой она была, с её горькими и светлыми минутками, с её обретениями и потерями, со всеми достижениями, дающимися нередко слишком высокой ценой. Тамара Сергеевна горда своим трудом и считает его главным предназначением человека на земле. Она желает всем, чтобы больше не было войны, а молодые жили хорошо и счастливо.
Л. Рябинина.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Поминальный колокол

Недавно Николаю Матвеевичу Жуйкову из Рудничного исполнилось 80 лет. Дай, думаю, зайду к нему на “огонёк” – поздравлю юбиляра, а заодно и о Дне узников концлагерей потолкуем. Сидим вдвоём, пьём кофе и обмениваемся мнениями. Нам есть о чём поговорить…
– Николай Матвеевич, – обратился я к собеседнику, – где вы были 11 апреля 1945 года?
Молчание. Задел за живое? Разбередил душевную рану бывшего узника фашизма? Вглядываясь в лицо, понял: трудно, ой, как трудно вспоминать о том, когда ты ежедневно ходил по краю пропасти. А надо, чтобы люди не забывали о фашизме и концлагерях, чтобы знали не только о “фабриках звёзд”, но и о «фабриках смерти».
– В Бухенвальде был, – наконец ответил он. – Вместе с другими узниками участвовал в восстании.
И опять молчание. Я терпеливо ждал рассказа об этом дне. Он прозвучал для меня, как поминальный колокол.
– В Бухенвальд я прибыл за месяц до восстания из Потсдамской тюрьмы, где сидел за побег, – начал рассказывать Николай Матвеевич. – Меня приговорили к расстрелу, но потом заменили пожизненным заключением и отправили в Бухенвальд. Прибыл туда в наручниках, на голове выстриженный в волосах крест – знак узника, склонного к побегу. Однако мысли о побеге меня не покидали и там. Но сделать это было почти невозможно.
– Бухенвальд занимал 5 гектаров земли на склоне горы Эттсберг, делился на большую, малую и карантинную зоны и огорожен был несколькими рядами колючей проволоки, по которой шёл ток высокого напряжения, – стал объяснять он. – По периметру 53 сторожевые вышки, на каждой второй установлены спаренные станковые пулемёты. Снаружи, за колючей проволокой, – охрана с овчарками. Попробуй убеги! Охраняли концлагерь 3 тысячи эсесовцев из дивизии СС “Мёртвая голова”. Узников 20 тысяч, из которых советских военнопленных – 4 тысячи.
К восстанию готовились долго. Подпольный комитет, которым командовал подполковник Советской армии Николай Иванович Смирнов, разделил узников на ударные группы. Меня, как офицера, старшего лейтенанта, поставили во главе отделения из пяти человек, в которое входили три поляка и два чеха, и дали ручную гранату. Наша задача была одной из самых сложных – захватить коменданта лагеря.
Утром 11 апреля 1945 года по громкоговорителю охрана приказала всем узникам выйти из бараков на общее построение для последующей эвакуации. Какая эвакуация? Куда? О приближении советских войск все знали, фронт находился недалеко – уже слышалась артиллерийская канонада. Теперь было понятно, для чего фашисты незадолго до этого вырыли огромный ров в 100 метрах от лагеря. Решили загнать нас туда и расстрелять…
Подпольный комитет призвал всех не подчиняться приказу и из бараков не выходить. Тогда немцы зашли в жилую зону лагеря, открыли стрельбу по окнам и стали прикладами выгонять людей из бараков. И тогда мы напали на охрану. Восстание быстро распространилось на весь лагерь. С теми эсэсовцами, которые находились в бараках и вблизи них, было покончено, но оставались ещё часовые.
Вооружившись автоматами охранников, кинулись к сторожевым вышкам, к воротам, другие бросали матрацы на колючую проволоку и рвали её. Вскоре и часовых не стало. Наша группа захватила особняк, который стоял в стороне от лагеря, но коменданта там, к нашему большому сожалению, уже не было.
Потом все узники вернулись обратно в лагерь, закрыли ворота и установили по периметру захваченные пулемёты. Мы знали, что для подавления восстания немцы должны вызвать подкрепление. Так, в ожидании нападения, прошло несколько дней. Фронт стремительно приближался, и немцам было уже не до нас. В середине апреля концлагерь освободили войска союзников.
* * *
Н.М. Жуйков бессменный участник фестивалей “Играй, гармонь”, напоследок сыграл на баяне известную мелодию “Бухенвальдский набат”, и мы прослезились…
В. Пеплов, п. Рудничный. «ПН», 2003 год.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Мы не видели детства

Я родился ровно 85 лет назад – 4 февраля 1930 года. В 1941 году, после окончания четвёртого класса Пушейской начальной школы меня и ещё одного мальчишку, двумя годами моложе, направили в пионерский лагерь в п. Ожмегово.
Когда началась война, мы каждый день слушали по радио сводки Совинформбюро и нам читали газеты, где рассказывалось о ходе боевых действий. Воспитатели говорили, что всё равно победа будет за нами. Мы с ребятами были уверены, что красные победят, потому что у нас такие полководцы как Будённый, Ворошилов, Сталин.
Когда я вернулся из пионерлагеря домой, то каждый день видел, как провожают в армию мужчин. В семьях оставались дети, старики-родители, и жутко вспоминать, сколько было слёз, ведь мужчины шли на войну.
Наше село опустело, вся работа легла на плечи женщин, стариков и детей. Мы не видели детства, потому что работали с утра до вечера наравне со всеми и взрослели не по годам. Тогда активно проводилась политмассовая работа – везде были плакаты, лозунги: «Всё для фронта, всё для победы!», «Выполнил норму на любой работе – удар по врагу». Массовую работу проводили в основном учителя. Изредка приезжали и инструкторы района.
Как было больно смотреть, когда с фронта стали приходить раненые! Но ещё больнее было, когда начали приходить похоронки.
Жить в годы войны было очень трудно. Приходилось сдавать государству масло, яйца, налоги были большие. Выручало нас своё подсобное хозяйство: сажали картофель, сеяли ячмень, овёс, употребляли в пищу всю съедобную траву.
Окончание войны стало большой радостью для всех и одновременно – большим горем для тех, чьи родные не вернулись с фронта. Но жить всё равно было тяжело. Надо было восстанавливать народное хозяйство, и народ из колхозов направляли в леспромхозы – с ноября по апрель. Выдадут повестку – и поедешь.
В леспромхозе мы жили в бараках, на общих нарах или топчанах. Так я отработал три зимы и мечтал о том, чтобы меня взяли в армию. Но у меня не было возможности учиться, я успел окончить только шесть классов Кайской школы, когда в 1943 году умерла моя мама. Спасибо директору Кайской школы Ф.В. Пестрикову, который выдал мне справку, что я окончил семь классов. Меня призвали в армию, и с 1951 по 1955 годы я служил на флоте.
Сейчас читаю в районной газете о председателях райисполкома и вспоминаю. Никогда не забуду Ф.В. Пестрикова. Помню и П.С. Макарова, который работал секретарём райкома комсомола – я тоже был членом ВЛКСМ и до ухода в армию возглавлял в нашем колхозе комсомольскую организацию. А после демобилизации я работал трактористом, механиком, председателем сельсовета и заведующим ремонтной мастерской.
Много можно было бы написать о прожитых годах, но память уже не та, да и здоровье подводит – теперь я инвалид второй группы, вдовец, живу один…
Ф.П. Леонтьев, с. Пушья.
2015 год.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Труженицы тыла достойны самых высоких наград!

Казалось бы, что нам знать войне, ведь мы не жили, не воевали, не трудились в годы Великой Отечественной? Но мне довелось быть слушателем рассказов о том времени, той жизни. Но каждый раз, когда мама рассказывала, мне передавались её волнение, её переживания, и я плакала вместе с ней.
Мама рассказывала мне о жизни в деревне: как жили, трудились; как выживали; веселились на вечорках, несмотря на нужду и голод; как молодые парни приходили из других деревень кто с балалайкой, кто с гармошкой; как ходили в другие деревни к родственникам на гулянья в православные праздники – Иванов день, Петров день, Ильин день, Николин день, Сергиев день… Как мечтали о светлом будущем, строили планы, которые внезапно перечеркнула война.
На войну ушли все парни и мужчины. В опустевших деревнях началась тяжёлая жизнь, все тяготы которой легли на женские плечи. В каждой избе остались старики и дети, и все, от мала до велика, трудились на благо Родины, на благо Победы.
Моя мама Анисия Степановна Васюкова родилась в 1926 году в деревне Вятский Югунур Тужинского района. До войны и в войну она работала в колхозе. Когда лошадей отправили лошадей, пришлось пахать на коровах и быках. Мама пахала на быке по клике Пестряк. Голодали не только люди, голодал и скот. Отощавшие коровы не могли сами встать, их поднимали верёвками. Молока они давали немного, и его давали только детям – забеливали похлёбку, а сами ели гнилую картошку, полевой хвощ, собирали в лесу коренья, съедобные травы, пекли хлеб с лебедой.
Вскоре началась женская мобилизация. Молодых девчат отправили в райцентр, а потом кого куда: на лесозаготовки, на заводы, на рытьё окопов, но всем пришлось пройти тяжёлые испытания.
Сначала маму вместе с деревенскими девчатами отправили на Песковский чугунолитейный завод. То, что они испытали, стоя у станков по 12 часов, невозможно описать. Голодные, обессиленные, они валились с ног, доходя до нар. Многие бежали с завода, не выдержав тяжелейших условий, многих судили за побег и ссылали на север на каторжные работы.
Отработав на заводе, полуживые девчата вернулись в деревню. Едва они немного окрепли, их снова мобилизовали – на лесоповал, в Котельничский район. Тяжёлый ручной труд, высокие нормы, голод, болезни, смерти – они испытали всё. И снова, отработав положенный срок, вернулись домой, но ненадолго – в следующую мобилизацию их направили рыть окопы под Ленинградом. Днём и ночью они копали окопы и противотанковые рвы. Болели руки, ноги, спины. Руки покрылись сплошными мозолями, но и через это прошли женщины – труженицы тыла.
Но раз уж они не воевали, то нет у них перед Родиной особых заслуг, нет ни орденов, ни медалей. Эта несправедливость душит слезами, ведь труженицы тыла тоже ковали Победу, помогали Родине. Ни в Советском Союзе, ни сейчас нет особого почёта этим женщинам, а ведь их сегодня осталось совсем немного. Мне кажется, труженицы тыла достойны самых высоких правительственных наград, ведь и благодаря им мы живём на белом свете. Они достойны того, чтобы им воздали должное, высоко оценили их труд и приравняли к участникам Великой Отечественной войны.
Надежда Шумак, п. Камский.
На фото: Надежда с мамой А.С. Васюковой.
«ПН», 2015 г.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Михаил и Серафима

Война изменила жизнь всей страны. Если бы не она, проклятая, история страны и мира была бы совсем иной.
Мой отец, Михаил Прокофьевич Золотько, родился в 1919 году в селе Новосёловка Харьковской области. Был призван в Армию и ушёл сначала на финскую, а потом и Великую Отечественную войну.
В первые дни войны у красноармейцев оружия практически не было, воевать нечем, винтовки брали у убитых. Но и патронов не было: открывали ящики, а в них вместо патронов то гвозди, то хозяйственное мыло. Так и попал мой отец вместе с сослуживцами в плен.
Их угнали в Германию, в концлагерь, заставили работать. Военнопленные голодали, а тех, кто ослабел, отправляли в крематорий. Однажды в концлагерь приехал фабрикант, владелец сахарного завода. Он отобрал себе военнопленных, в том числе и моего отца. Так отец попал на сахарный завод и выжил, как и другие военнопленные, благодаря сахарной свёкле.
Отец рассказывал: «После освобождения нас конвоировали на обменный пункт, где обменяли на немецких военнопленных. Пленных было очень много, некогда было выяснять, кто, как и при каких обстоятельствах попал в плен. В верхах знали свою вину, но всё было строго засекречено. Всех гребли под одну гребёнку, поэтому с военнопленными не церемонились, расправлялись строго по закону военного времени: попал в плен – значит, предатель Родины, враг народа».
После фильтрации отец со многими репатриированными был доставлен в Кайский район, в п. Скачок, где жили и работали раскулаченные поляки. Скачок был построен поляками, там сохранилось польское кладбище. Там, в Скачке, отец и встретил свою Серафиму.
Моя мама Серафима Егоровна родилась в с. Пушье. Работала в колхозе, как и все – за трудодни. Все жили бедно. В военные годы мама от колхоза трудилась на лесозаготовках, сборе живицы. Вёдра с живицей носили на коромыслах, от тяжестей болели руки, ноги, спины. Чтобы не умереть с голода, мама поехала в п. Скачок на заработки. Они поженились, родились дочери Валя, Аня, Тамара и Галя. После ликвидации п. Скачка семья переехала в п. Камский. Отец работал конюхом, любил лошадей, но платили мало, и он перешёл на другую работу. Однако комендант посёлка Раиса Найданова вернула его обратно к лошадям как ценного, добросовестного работника. Так и проработал он конюхом до самой пенсии.
Мои родители умерли. Светлая им память.
Тамара Золотько, п. Камский.
«ПН», 2015 г.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Спасибо большое за эту статью от внука Ф.В.Пестрикова. Дед прожил очень сложную и противоречивую жизнь, в течение которой много раз все переворачивалось с ног на голову. Он родился в 1926 году, в том же году, когда в Каю построили деревянную школу, которой он отдал большую часть жизни. А ушел из жизни и похоронен на чужбине, у дочери, под Киевом в 2005 году. Очень большое впечатление на меня произвел их спор с бабушкой, когда в середине 80-х появилась первая публичная критика эпохи правления Иосифа Сталина. Только сейчас начинаю понимать, как тяжело им далась переоценка тех ценностей, в которые они верили и которым посвящали свою жизнь.

А есть ли хорошая фотография Ф.В. Пестрикова, которого у нас действительно многие помнят?

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Попробовал отсканировать, но фотографии от времени потеряли четкость. Сверху вторая справа бабушка Валентина Николаевна - тоже учительница, третий справа - Федор Васильевич. На второй фотографии Федор Васильевич и Валентина Николаевна с детьми - Володей, Лидой и Ниной.

Спасибо!

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

И было их 25…

С детства запомнились строки красивой песни о героях-широнинцах: “Двадцать пять их было, двадцать пять, но пройти фашисты не смогли…”.
Мой школьный класс боролся за присвоение имени Героя Советского Союза Петра Николаевича Широнина. Мы участвовали в различных соревнованиях, мероприятиях, субботниках и конкурсах. Никогда не забуду, как проходили наши торжественные классные часы с песнями, стихами и минутой молчания. В такие моменты мы всегда чувствовали гордость за то, что этот известный человек с героической судьбой – наш земляк.
Родился Пётр Николаевич 12 июня 1909 года в городе Кирсе в семье рабочего – слесаря железоделательного завода. Окончив пять классов, он поступил в Песковскую школу, где в 1927 году получил специальность столяра-инструктора. Некоторое время поработав мастером в Удмуртии, вернулся в Кирс, где принял участие в строительстве железной дороги. После окончания стройки Пётр Николаевич устроился в Кирсинскую школу учителем труда и черчения, а в 1936 году стал директором Кирсинской начальной школы № 17.
Когда грянула война, Петра Николаевича решением бюро РК утвердили директором школы ФЗО (впоследствии ПУ-24) в Кирсе, где готовили специалистов для военной промышленности. Но молодой, сильный мужчина не захотел оставаться в тылу и уже в марте 1942 года был направлен в Ленинградское военное пехотное училище, эвакуированное в город Глазов. В июне того же года лейтенант П.Н. Широнин поступил в распоряжение командира четвёртой отдельной лыжной бригады Воронежского фронта. С 1943-го Пётр Николаевич – в действующей армии.
Командир взвода 78-го гвардейского стрелкового полка 25-й гвардейской дивизии лейтенант П.Н. Широнин отличился 2 марта 1943 года. В этот день началась вражеская атака на южной окраине села Тарановки Харьковской области. 17 фашистских “юнкерсов” за несколько минут сбросили на Тарановку свой смертоносный груз, оставляя на промёрзшей земле воронку за воронкой. Солдат-широнинцев было всего 25, а фашистов – по 20 на каждого, но взвод Широнина выдержал бомбардировку, встав на пути 16-ти вражеских танков, нескольких бронетранспортёров, и ценою двадцати своих жизней обеспечил оборону рубежа, как и поётся в известной песне. Дорогого стоил гитлеровцам этот бой. У Тарановки они потеряли 11 танков и 6 бронетранспортёров, около сотни солдат и офицеров.
Все 25 бойцов легендарного взвода П.Н. Широнина 18 мая 1943 года стали Героями Советского Союза, 20 из них, к сожалению, посмертно. Пётр Николаевич в том бою был ранен пять раз и после лечения в госпитале выведен в отставку. Вернувшись на родину, он устроился работать на завод, потом учительствовал в Кирсинской школе № 3. В 1968 году трагический случай оборвал жизнь героя.
Пётр Николаевич, по рассказам людей, знавших его лично, был человеком простым и трудолюбивым, мастерил мебель, был страстным рыболовом. Своей боевой славой он не кичился. Однажды во время выступления перед молодыми солдатами его спросили:
– С чего начинается подвиг?
– А с того, что подвиг – это обыденная наша жизнь, – ответил Пётр Николаевич. – Это повседневные заботы… От нашего каждодневного отношения к делу и начинается подвиг. В годину тяжёлого испытания ничто не появляется в человеке вдруг. Если не было умения, выдержки, высоких моральных качеств, приобретённых раньше, то они не родятся внезапно, в трудную минуту, как считают некоторые из нас.
Н. Ярославцева, по материалам районного исторического музея.
«ПН», 2003 год.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром