Лёзиб и другие деревни

Центром Минеевского сельсовета является деревня Лёзиб, а спросите тамошних жителей о её истории, не каждый и расскажет. Само название «Лёзиб» для многих остаётся тайной. Происхождение этого слова, как предполагают краеведы, связано с коми языком, в котором существует сочетание «Лез-ыб». Первая часть как бы восходит к определению «овод, слепень», или «лос» – «синий, сырая низина, сырой кочковатый луг», к диалектному «лес» – «хлам, сор, наносы». Второй же элемент ыб – определяется как «поле, пашня», «возвышенность».
Как видите, привычное для местных жителей слово, а столько в нём значений и оттенков, характеризующих рельеф, а может быть, и того, кому в далёком прошлом эта земля принадлежала.
В газете «Кайский горнорабочий» за 25 сентября 1931 года в сводке о ходе хлебозаготовок значится Нелысовский сельский Совет, названный, видимо, по наименованию деревни Нелысово, вокруг которой на расстоянии от километра до 2-4-х располагались деревни Картасик, Лезиб, Овчинниково, Петухово, Рязаново, Минеево. Не исключено, в те годы не было ныне существующего Минеевского сельсовета, поскольку тон в развитии округи задавала деревня Нелысово. Однако была в местном колхозе «Минеевская комсомольская бригада из 13 человек, которая организованно выехала на лесозаготовки у пристани «Еремин бор» и включилась в соревнование за большевистские темпы, заготавливая за день в среднем на человека 6,6 кубометра леса при норме 6,3 кубометра…».
Надо сказать, что наша догадка о существовании первоначально Нелысовского сельсовета, а затем Минеевского подтверждается и другими публикациями в районной газете, где был описан патриотический поступок 50-летнего колхозника из деревни Петухово Егора Спиридоновича Попонина.
«В колхозе им. Энгельса 17 сентября 1938 года за деревней загорелся лес. Огонь перебросился в селение, начали гореть дома. Пожаром охватило дом колхозного сторожа тов. Попонина Е.С., создалась угроза и складу, который он охранял.
Когда Егору Спиридоновичу сообщили, что загорелся его дом, то он ответил: «Пусть горит мой дом, но от колхозного склада я не уйду». Он делал всё, чтоб отстоять склад от огня. Благодаря его преданности колхозному строю, склад с колхозным хлебом был спасён.
Ф. Попонин, председатель Минеевского сельсовета».
Вообще о минеевских деревнях и колхозах (а раньше чуть ли не в каждой деревне был колхоз) в районной газете «Кайский горнорабочий», «Заря коммунизма», а ныне «Прикамская новь» писалось достаточно. В некоторых заметках приводились сведения о росте экономики, о культуре, рассказывалось о людях. Нас же в данном случае интересует прошлое деревень. Так, мы узнали некоторые подробности о колхозе «Герой труда», участнике Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве, и о том, что это хозяйство за получение урожая зерновых 17 центнеров в среднем с гектара было отмечено дипломом второй степени и премией. Но самое примечательное в том, что из далёкой провинции в столицу в 1937 году ездила делегация колхозников. Из Москвы они возвращались в приподнятом настроении, окрылённые оказанной им высокой честью.
Примерно через год после этого в нашем районе произошел опустошительный пожар, о чем уже сообщалось в заметке о колхозном стороже. По деревням тогда прошла тревожная весть – пожар. Горело где-то далеко, но чувствовали приближение беды. Стало пасмурно (была середина сентября 1938 года). Многие с топорами, пилами уходили навстречу огню. Все, кто оставался дома, были заняты перетаскиванием имущества, запасов хлеба на открытые места.
К обеду на крыши домов стали попадать тлеющие головешки, их носил в воздухе ветер. Пожар надвигался с ураганной быстротой. Слева и справа пылало пламя. Горели деревни, казалось, никакая сила не сможет остановить огонь. Вечером ветер стал менять направление, заморосил дождик. Отовсюду шел удушающий запах гари, носились хлопья сажи. За короткое время пожар охватил большую территорию, сметая всё на своем пути. Захватил Кирс, Рудничный, уничтожил многие деревни, в их числе гидаевские и минеевские, а Петухово спалил дотла..
Огонь «помирил» даже ярых врагов. Люди видели, как спасается рядом в реке лось и медведь, а неподалеку сидел в воде и человек. Сильно пострадали леса – столетние сосны и ели.
Но жизнь в деревнях не остановилась, возобновили работу школы по ликвидации неграмотности, стали поступать в сельсовет газеты и журналы, привезли даже радиоприемник, к которому по вечерам собирались взрослые и дети, приезжала изредка кинопередвижка с «немыми» фильмами.
Кто-то предложил оборудовать спортплощадку. Строили всем миром турники, натягивали волейбольную сетку, ставили шесты. Позднее начали строительство 2-этажной начальной школы, в планах было сооружение птицефермы и многое другое, однако помешала Отечественная война. Мужчины ушли на фронт, а женщины, старики, подростки выращивали хлеб, чтобы помочь Красной Армии…
Теперь в Минеево находится отделение сельхоза, где решаются те же задачи, как и раньше – производство зерна, скота, заготовка кормов. Что касается истории деревень Нелысово, Лезиб, Петухово, то вряд ли кто её напишет, хотя есть там старожилы, рассказы которых могли бы воссоздать картину того, как раньше хозяйствовали крестьяне, в чем заключались особенности их быта, ремесел, как они использовали природные ресурсы, ведь, говорят, были там даже водяные мельницы и своя электростанция.

М. Марковский («Прикамская новь», 4 апреля 1992 года).

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

От деревни Тихово, что располагалась недалеко от Рудничного, почти ничего не осталось. Несколько уроженцев этой деревни сегодня живут в Рудничном. Свою малую родину они иногда навещают, тем более что место ни с каким другим не спутаешь – там, где когда-то была деревня Тихово, по-прежнему стоят кедры.

Вот что писал о них А. Киприянов («ПН», 1977 г.):
«Название деревни Тихово сегодня в точности отражает бытующую там действительность. С какой бы стороны ни подошёл, первое впечатление – тишина. У многих домов заколочены окна, калитки утопают в белых сугробах. По середине улицы пролегла узкая, как ручеек, тропинка. Жителей осталось немного, четыре – пять семей. Люди переехали в Старцево, Рудничный и другие места, оставив в сохранности дедовские и отцовские усадьбы.
Но не деревенская тишь, не снежный утес в логу, сверкающий мягкой синевой, привлекли меня сюда. Захотелось взглянуть на уникальные для наших мест деревья, взращенные добротой и стараниями природолюбов. Да вот они – гордые, иссиня-зеленые, мудрые кедры…
О чём же могут поведать тиховские кедры, облюбовавшие для себя милую деревенскую околицу? Они прошли через бурное неповторимое столетие. Должно быть, видели неоднократно вспыхивавшие на наших землях крестьянские волнения, ожесточенные бои с колчаковцами в девятнадцатом году, и то, как были распаханы межи, разделявшие скудные мужицкие наделы, и как вошло в народное употребление непривычное слово «колхоз»…
Кедры бессильны раскрыть тайну своего происхождения. Да и мы на этот счет располагаем весьма малым. Старожилы деревни, пользуясь дошедшими до них сведениями, рассказывали, что первый кедр был посажен государственным лесничим Иваном Ивановичем Перваковым, жившим здесь в прошлом столетии.
У Ивана Ивановича был сын Евстигней. Когда ему исполнилось семь лет, отец стал брать его в лес с целью возбудить в мальчике интерес к профессии лесовода. В 1891 году Евстигней с разрешения отца посадил в деревне еще один кедровый побег…»

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

О таких деревнях я даже не слышала, а ведь их расселили сравнительно недавно.

«Деревня Половинкино, расположенная неподалеку от Бутино, давно числится в списках неперспективных населенных пунктов, подлежащих сселению и последующему снятию с регистрации и учета. Однако сделать этого пока нельзя, потому что там и сегодня проживают три семьи: Егор Симонович Печеницын с женой, Анна Терентьевна Нечаева, Нина Павловна Частикова, вернувшаяся нынче из п. Рудничного. помимо них в деревне несколько пустующих домов…
Вспоминают жители Половинкино о том, что еще в 1973 году была решена судьба деревни Трошево, находящейся в нескольких километрах от автомобильной дороги и ближайшей производственной усадьбы совхоза «Лойнский». Тем не менее сселение полностью не закончено. В Трошево живет Евдокия Егоровна Печеницына, мать пятерых детей.
Сын ее Василий Афанасьевич после армии вернулся в совхоз и получил квартиру в Бутино, но мать не спешит переезжать к сыну, намерена доживать свой век в тихой, опустевшей деревне. Почтальон, ежемесячно доставляющая ей пенсию, не раз слышала сетования старой женщины: «Как я уеду из родной-то деревни? Куда я с курами и овечками? Затоскую без тополей, без сладкой водицы…»

(«ПН», июнь 1977).

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Деревня Каптол, что находилась в трёх километрах от Кая, в числе многих других была признана неперспективной. Молодёжь начала разъезжаться, вслед за ней потянулись старики. В восьмидесятые годы деревня опустела: жители разъехались кто куда, оставив свои, ещё крепкие дома. А потом и домов не стало – их уничтожило пожаром (стихийным или преднамеренным – разве узнаешь?).
От деревни ничего не осталось. Но в 2000-м году бывшие жители Каптола решили собраться на месте родной деревни и установить памятную табличку.
Собрались, посидели в чистом поле, повидались с земляками, вспомнили былое. И поставили табличку с указанием уже несуществующей родной деревни.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Ух ты! Столько знакомых лиц! Не думала что это каптольские.

Наибольшее количество деревень по данным переписей находилось на прилегающих к Каю территориях. Там и возникла в 1930 году сельхозартель. Её назвали имени Революции 1905 года. Объединившиеся крестьяне располагали 90 гектарами пашни, 100 гектарами лугов. В артель входили 46 хозяйств: 11 бедняцких, 2 батрацких, 33 середняцких. А всего по списку значилось в ней 218 крестьян.

Поскольку в главном селе начали люди коллективизацию, это поветрие перекинулось и на деревни. В Юркино создали колхоз «Максим Горький», в Южаках – имени Ворошилова, в Валдырево – «Красный пахарь», в Чудово и Найданово – «Боец», в Толкуново – «Красная Звезда», в Татариново – «1 Мая», в Пестриково – «Пионер», в Путяшево – «Красный факел», в Копчиково – «Ленинский путь», в Булатово – «Новый путь», в Безгачево – «Труд», в Кудрино – «Искра», в Калинино – имени Суворова.
Разумеется, здесь перечислены далеко не все деревни, жители которых «записывались» в колхозы. Например, не названы Стрелково, Коколево, Захарово, Завьялово, Артюкино, Воробьево, Кирсаново, Саламатово…
В отдельных было до десятка домов, потому они, обычно, примыкали к соседним, более крупным деревням.

Все эти данные свидетельствуют в большей степени лишь о внешней стороне крестьянского бытия, но не о судьбах деревень в широком смысле. А ведь у каждой из них была своя непростая жизнь, традиции, свои песни и слезы свои…
«Родилась я в деревне Горы. Небольшая деревенька, её уже нет. Бедновато жили, страдали от малоземелья. Лес только и выручал. Зипуны на куделе носили. Едешь, бывало, с извозом в Кирс зимой – на санях не усидишь. Бежишь за возом, только лапти сверкают.
Муж у меня, Павел Алексеевич (царство ему небесное), ушел на первую войну, да так и погиб «за царя, за отечество». Так рассказывала о жизни в деревне А.Ф. Макрушина, которой в 1980 году исполнилось 112 лет.

А это отрывок из воспоминаний А.Ф. Гордеевой, работавшей в 1982 году председателем Волосницкого сельского Совета: «Георгиевская церковь была украшением нашего села. Срубили её крестьяне, известные мастера по плотницкому делу. Кондовую сосну по выбору заготавливали, чтобы подолговечнее была. Старики рассказывали, что полюбоваться «топорной работой» приезжали к нам из многих мест, вроде бы из самой Вятки…»

Из статьи «Оглянись, там деревня была…»
(«Прикамская новь», 1992 г.)

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Что-то мои предки не стали вступать в "Красный пахарь", видать не доверяли коллективному хозяйству...

История создания деревни Плотниковы

(часть 2)

Круг забот

Раньше крестьяне жили, чтобы работать, и работали, чтобы жить. Главное богатство и хлеб насущный крестьянину приносила земля. Её любили, холили, берегли. К земле относились как к кормилице. Площадь под посевы зерновых ежегодно расширялась. Сначала вырубали лес, вывозили его и на освободившемся месте сжигали всё, что там остаётся: кустарники, ветки. После пала корчевали пни, выравнивали место и готовили почву под пашню. Основная форма земледелия была знаменитая «трёхполка» – огороженное жердями поле делилось на три равных участка. На первом поле, допустим, растёт озимая рожь. На втором – яровые культуры: ячмень, овёс, лён, горох, репа. Третье поле отводилось «под пары», почва там отдыхала до середины лета. В конце июля почву подготавливали и сеяли там озимую рожь. Землю под пашню готовили основательно: удобряли навозом, которого в скотных дворах было изобилие. Пахали на лошадях сохой (плуг появился позднее, в начале 20 века), вспахивали каждый клочок, не оставляли никаких «огрехов». Сеяли вручную из лукошка, равномерно разбрасывая зерно по полосе пашни, после чего землю боронили.

Как доставался хлеб

В конце июля – начале августа, в зависимости от погоды, наступала пора жатвы. Сначала ячмень, потом рожь, а в сентябре овёс жали серпами. На работу выходили с рассветом все жители деревни, включая подростов и даже детей. С работой управлялись за 3-4 дня. Зерновые злаки вязали ржаной соломой в снопы и составляли их в суслоны (бабки). В сентябре, после жатвы овса, снопы из полей вывозили на гумно и складывали на хранение в скирды-кладухи. Поздней осенью, в ноябре или даже в начале декабря, зерновые культуры молотили.
Этот процесс был трудоёмким. Накануне молотьбы снопы из скирды, чтобы зёрна лучше выпадали из колосьев, сушили в овине, где для этого жарко топилась печка из кирпича. После сушки снопы выносили на специальную площадку, заранее покрытую толстым слоем глины и молотили цепом-молотилом.
Когда зерна полностью выпадут из колосьев, ворох начинают веять на ветру. Деревянной лопатой загребают ворох и подкидывают вверх. При этом лёгкую плевел-мякину ветром относит в сторону, а зёрна падают вниз. Потом остаётся зерно сложить в мешки и увезти в амбар. Плевел-мякину и солому складывали на гумне и по потребности переносили на сеновал скотных построек. Они зимой сгодятся на корм и подстилку для скота. А зерно отвозили на мельницу, которая когда-то стояла на речке Бортёмка, для помола в муку.
Мука была главной составляющей крестьянской пищи. Из неё готовили и хлеб, и всевозможную выпечку, и вкусные пряники для ребятишек. Для лучшего качества хлеба в тесто добавляли закваску – заранее приготовленную из муки и хмеля. Вот каким трудом доставался крестьянину хлеб.
Урожаи зерновых раньше были хорошие: по 180-200 пудов с десятины (25-30 центнеров с гектара по современным меркам). Однако своего хлеба часто не хватало до следующего урожая, и приходилось за мукой ездить на ярмарку в село Уни или село Луканы (7 вёрст южнее Уней). Кроме муки с ярмарки привозили толокно, растительное масло, гончарные изделия: крынки, кувшины, корчаги.

Крестьянская усадьба

В каждой усадьбе был большой огород для выращивания овощей: картофеля, моркови, свёклы, брюквы, капусты, репы, редьки, лука, чеснока, хмеля, конопли и табака. Стебли конопли шли на волокно, из которого делали крепкую ткань-холст, а семена – в пищу или на масло. На хорошо подготовленной и удобренной почве делались высокие грядки, между ними глубокие (50-70 см) борозды. Считалось, что глубокие борозды способствуют лучшему росту культур. В каждом хозяйстве содержался скот – обычно по одной-две лошади, две и более коровы, по нескольку телят-нетелей, свиней, до десятка овец, коз и пары десятков кур. Чтобы содержать столько живности, нужно заготовить достаточно корма.
Сенокос обычно начинали после Петрова дня (12-13 июля по новому стилю). К этому времени трава уже отцветала, но ещё была сочная, не грубая и не горчила. На пожни – сенокосные луга уходили рано, в 3 часа утра, и возвращались поздно вечером. И так до тех пор, пока все луга не будут скошены. Косили косами-горбушами, позднее – литовками. При хорошей погоде через одну-две недели стога сена в пожнях уже стояли. Сено с полей вывозили зимой на санях, когда река «встанет» и крепкий лёд выдержит сани с лошадью.
В частности, пожни находились в местечках: Плохом, Боровом, Наволок за Рекой, Горевской, Совинихе. У каждого хозяина было ещё разработано индивидуальное поле – так называемое польце, огороженное жердями. В польцах сеяли зерновые или заготовляли сено.
В лесу вокруг верховских деревень было много ягодных и грибных мест, водилось достаточно зверья, болотной и боровой птицы, а речках – рыбы, в том числе и невиданные нынче стерлядь, налим и судак. Каждый хозяин, расставляя в лесу силки и самодельные капканы, мечтал заготовить для будущей ярмарки или на пошив одежды побольше шкурок зайца, белки, куницы и лисы, и редкий хозяин возвращался из леса с пустыми руками.

Одежда и обувь

Раньше крестьяне полностью одевали и обували себя сами. Крестьянская одежда была из холста, домотканая. Холст готовили из льна. Работа эта очень трудоёмкая.
Лён сеяли весной в яровых полях на небольших полосках. В конце августа его выдёргивали вместе в корнями и расстилали на лугах на одну-две недели. Потом лён собирали, вывозили домой и складывали во дворе. В конце сентября – начале октября его сушили в бане и льномялкой обрабатывали, чтобы верхняя оболочка стебля отделилась и освободилось волокно.
С наступлением холодов, когда заканчиваются полевые работы, женщины при помощи веретена пряли из волокон «куделя» – тонкие льняные нити, которые сматываются в клубок. Из этих «куделей» на деревянном самодельном станке ткали холст – ткань для пошива одежды. Но работа ещё не закончена. Чтобы ткань была мягче и белее, по весне готовый холст расстилали на талом снегу, полоскали в холодной воде, сушили и гладили деревянным «катком» - валиком. Одежда из льняного материала получается крепкой, долговечной. Рубашки, платья, простыни и другие вещи служили людям годами.
В хозяйствах использовали также конопляный материал. Способ обработки конопли такой же, как из льна. Правда, нить конопли крепче, и холст из него получается грубее и толще. Из конопляного материала шили мешки, покрывала, рукавицы, половики. Крепкой конопляной нитью подшивали валенки, из неё плели неводы, бредни и сети. Семена использовали в приготовлении выпечки и пускали на растительное масло.
Сырьё для приготовления верхней одежды крестьянам давали овцы. Из овечьей шерсти вязали тёплые вещи (свитеры, носки и варежки) и ткали на станке сукно, из которого потом шили штаны, зипуны (пиджаки), портянки, платки. Из шерсти катали валенки. Обычно в каждой деревне был свой мастер по этому делу, который предлагал другим свои услуги по катанию валенок из материала хозяина.
Овечьи шкуры после выделки шли на пошив поддёвок-безрукавок, полушубков, шуб, тулупов (шуба больших размеров и с большим воротником, одевается поверх полушубка в морозы для длительной поездки на лошадях), шапок, рукавиц, шубенок и т. д. Одежда из такой шкуры тёплая и удобная.
Для обуви (лаптей) и разной кухонной утвари использовалась береста. Она заготовляется в мае, во время обильного выделения берёзой сока. Береста разрезается на узкие полоски, из которых плетутся лапти, бродни, а также солонки – для хранения соли, пестери, кузовы – для ягод, грибов и рыбы. Из крупных пластин бересты изготавливали логуны, бураки (туесок) для переноски и хранения молока, кваса, браги. В них любая жидкость сохраняется прохладной даже в жару, а молоко не киснет до 3-4 дней. Небольшой бурачок (на 2-3 литра) почти заменял холодильник. Из ветвей ивы плели корзины разной ёмкости.

Ремесло и промыслы

Земля была основной кормилицей крестьянина. Но для подспорья почти каждый хозяин занимался ещё каким-либо ремеслом и являлся мастером в своём деле: или катал валенки, или выделывал шкуры и шил верхнюю одежду, или плёл корзины, бураки, лапти, или вырезал деревянные ложки, готовил деревянные кадки для засолки капусты, грибов. Были мастера-гончарники по изготовлению горшков, крынок, кувшинов, корчаг и другой посуды.
А вот телеги, сани и сбрую для лошади или черенки для граблей, лопат, топорища каждый хозяин старался делать сам. Телеги были разных видов и немного отличались по конструкции: рабочая – для перевозки сена, зерна, выездная – для лёгких грузов и «самосвал» – для вывоза навоза на поля. Сани тоже были нескольких видов: рабочие, выездные, праздничные, обозные, салазки и «подсанки» (для вывоза леса к реке: один конец бревна ложится на сани, другой – на подсанки). Сбруя тоже была выездная – для повседневных дел и праздничная – с колокольчиками на дуге.
Кроме ремесла многие крестьяне ещё занимались извозом. Находящиеся неподалёку Кирсинский железоделательный и Песковский чугунолитейный заводы постоянно нуждались в таких услугах и нанимали извозчиков. В зимнее время на обозных санях извозчики перевозили из Кирса или Песковки на станцию Яр, к железной дороге, заводскую продукцию (посильную для лошади, тяжёлый металлопрокат заводы сами перевозили на баржах), а из Яра – сырьё и другие необходимые для заводчан грузы. В частности, для Кирсинского завода ещё заготовляли глину в виде прямоугольных брусков. Первая «глиница» находилась возле деревни, за трактом, вторая – на увале у деревни Мишкинцы.
Многие также занимались заготовкой дров и отжигом древесного угля с последующей продажей их Кирсинскому и Песковскому заводам, а также заготовкой леса, который весной «по большой воде» сплавлялся до г. Вятки и продавался там оптом перекупщикам на специальной пристани. Лес (сосна, ель, лиственница) готовили в основном по берегам рек Присталишная и Бортёмка. Брёвна вывозили на лошадях к берегу, соединяли их в плоты и ждали половодья.
Пни сосновых деревьев в лесу не оставляли – это было сырьё для производства дёгтя. Пни корчевали и свозили в местечко Смолянка, красивый сосновый бор (в 1921 году он сгорел) и «выжигали» из них смолу, из которой получали дёготь для собственных нужд. Позднее это очень трудоёмкое занятие ушло в прошлое, но заготовка корней осталась как приработок. Пни сосновых деревьев корчевали и отправляли на переработку на завод в Нижегородский край.
Некоторые ещё занимались перевозом людей через реку Вятку (на дороге на Глазов). Сначала перевозили на лодках, потом в этом месте появился паром (плот передвигался вручную за натянутый через реку канат).
В 1928 году верховские крестьяне в лесу у деревни Мишкинцы, на берегу речки Сосновка общими усилиями построили кирпичную мастерскую. Производство – нехитрое. Очищенную от посторонних примесей глину с добавлением песка набивали в деревянные ящики-формы. Потом из форм подсохшие заготовки вынимали, раскладывали в большой печи и обжигали. После обжига красного цвета кирпич получался крепким. Его вывозили на лошадях в Кирс и продавали.
Почти каждый хозяин был к тому же охотником и рыбаком, а хозяйка – ягодницей. Пушнина, рыба (солёная, копчёная) и ягоды (морошка и клюква) всегда пользовались хорошим спросом на ярмарках. Лесными дарами старались запастись с лихвой, чтобы и себе хватило на зиму, и на продажу осталось.
Круглый год крестьянин трудился в поте лица. Ремёсла помогали ему не бедствовать, при необходимости покупать недостающую муку, другие товары на ярмарке и там же продавать свой товар. Так и жили: если человек трудился – жил в достатке, а если бражничал ( и такие были) – прозябал в нищете.

М. Котлов, по записям дневника В.Ф. Плотникова.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

ХиНа, спасибо! С большим удовольствием почитала, как жили наши предки, как трудились,очень душевно близок их быт, уклад жизни. наверное,это генетически заложено... Многое наблюдала в жизни деда и бабушки. Не могли они просто отсечь,то что передавалось из поколения в поколение,хоть жизнь была в корне отличной от жизни их родителей в Каю.

Оказывается, в нашем районе был населённый пункт под названием Нахалово, он же – Малиновка.

В 1989 году в районную газету пришло вот такое письмо:

«… Речь пойдет о жителях населенного пункта, так называемого «Нахалова», расположенного в полутора километрах от центра Лесного.
положил начало хуторку в 1947 году бывший машинист паровоза (ныне покойный) Михаил Ильич Жигимонт. И не от хорошей жизни в дальнейшем строили здесь своими руками хибары. Если еще и сейчас, после более пятидесятилетнего существования поселка, ютятся в бараках и щитосборных строениях работники лесокомбината, то нет необходимости расписывать нужду в жилье в послевоенные годы. По теперешним временам, надо только приветствовать и поощрять индивидуальных застройщиков, а тогда…
В хуторе 12 домов, живут в них в основном престарелые люди. Все они отработали на железной дороге лесокомбината по 25-30 и более лет. Бывшие путевые обходчики, кондукторы, машинисты паровозов. есть среди них те, кто продолжает трудиться.
Что же они заслужили своим нелегким трудом?
Была когда-то проведена в хутор простенькая радиолиния. Отключили.
На двух столбах светили в ночное время электролампочки. Обрезали.
Просили жители установить хотя бы в одном доме телефон. «Не положено!»…
Но это еще не самая беда. Без радио прожить можно – не мыло оно и не сахар. Без уличного освещения тоже можно – привыкли к потемкам.
Беда вот в чем. От Комендантского (там, где кончается асфальт) нас отделяет заболоченный участок дороги метров в триста. Через это злополучное место не пройдет не только грузовая машина, но и трактор на гусеничном ходу едва ли одолеет…
Не знаю, то ли в насмешку, то ли с издевкой, наш населенный пункт официально назван очень благозвучно – «Малиновка». Но жизнь там, как рассказано выше, далеко не малина…
Л. Смагин, по поручению обитателей Малиновки».

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром