Наверное, есть - поинтересуюсь.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Договорились, интересно пишет, хоть и адвокат

Никуда не денешься – конвой!

Был в нашем крае посёлок с названием не совсем обычным, но прозаически простым: «Совхоз № 3» – одно из подразделений бывшего Вятлага. Посёлок небольшой, но хозяйство имелось крепкое. Основной рабочей силой были женская колония, охрана – взвод солдат, механизаторы, трактористы, водители, комбайнёры. Производство состояло из парникового хозяйства, животноводства (коровы, телята, свиньи), были и пчёлы – 102 улья, и в отдельные годы здесь собирали более 5000 меда.
Хозяйство имело обширные сенокосы и поля. Сена заготовляли достаточно, хватало для своего скота и на продажу. Для своих сено продавали по 1-2 копейки за килограмм, а на сторону – по 8 копеек за килограмм. Неплохой урожай зерновых родили земли совхоза.
Вот такой пример. Во времена Хрущева в стране случился неурожай. Совхоз № 3 никогда не сдавал зерно государству, но здесь пришла разнарядка сверху – сдать 100 тонн зерна в пользу страны. Правление совхоза приняло решение сдать государству не 100 тонн, а 500. И это было сделано.
В посёлке был полный «интернационал». В колонии женская половина была представлена всеми областями Советского Союза, а солдаты-охранники в основном прибывали из республик Закавказья, Прибалтики, Молдавии, Украины, Белоруссии, Средней Азии. Здесь же, в посёлке, проживали оставшиеся после окончания срока заключения; солдаты, изъявившие желание служить сверхсрочно, немцы из Поволжья, лесные братья из Литвы, лишь небольшая часть местного населения состояла из жителей ближайших деревень. Хоть и была это пёстрая смесь из разных национальностей – жили все дружно, между людьми не было никаких ссор и конфликтов. Все понимали друг друга с полуслова.
…Однажды на разводе рядовой Кетраль, призванный с Западной Украины, получил задание конвоировать десятую бригаду на уборку сена в район села Волосницы. Эта бригада была одна из лучших – всегда выполняла нормы на всех работах, за что работницы ежедневно получали дополнительный паёк.
Как полагалось по уставу, рядовой Кетраль чётко произнес: «Бригада! Вы поступили в распоряжение конвоя! Вы должны беспрекословно выполнять все требования конвоя, и в случае неподчинения конвой применит оружие. Всем идти не растягиваясь, не разбегаясь по сторонам. Бригадир идёт впереди бригады, конвой – сзади. Всё необходимое для уборки сена к вашему приходу будет на месте!»
День обещал быть жарким, без дождя. Сильная роса лежала и блестела на траве по обе стороны дороги, веяло дурманом разнотравья. Бригада шла молча, иногда слышались отдельные голоса.
– Вот сегодня нам попался конвой! Дюже гарный хлопчик!
– И ты, Анюточка, дюже гарная дивчина,– отозвался Кетраль. – Треба с тобой побалакати.
– Давай побалакаем, как дойдем до места. Сядем на духмяном покосе рядком да поговорим толком…
Что было дальше, никто не знает.
Вечером, когда уставшее от своей работы солнце спешило на покой, начали прибывать к назначенному месту страдники. Они тоже устали. Каждый думал, как добраться до постели, лечь и расслабиться... Все к указанному часу были на месте, кроме десятой бригады. Суточный наряд ждал её, но ни через час, ни через второй её на месте не было. Думали, может что-то случилось, хотели немного подождать и отправляться на поиски.
Однако через некоторое время бригада неожиданно появилась совсем с другой стороны. Какого же было удивление, когда стало видно, что впереди бригады две женщины вели конвоира, который крепко за них держался, обхватив обеих за шею; его голова была опущена вниз, ноги плохо слушались. Сзади с карабином шла Анюта – конвоировала бригаду и конвоира. Женщины шли молча, а потом кто-то сказал: «Теперь наверняка хана нашему дюже гарному хлопчику».
Около проходной бригада остановилась. Вышел дежурный офицер. Он выдал увесистый мат, что, на удивление, офицеры умели делать очень деликатно и сквозь зубы процедил: «Напился, скотина, распустил сопли?! А эти преступницы рады стараться... Смотри, мол, какие мы молодцы: у нас полный порядок, никто не убежал, все трезвые. А что конвой? – Он тоже человек и имеет право на ошибку...»
– Подожди гундосить, гражданин начальник, он ни в чем не виноват! Взяли бразды правления в свои руки. Прикажете нам его бросить? Ни за что! Он перегрелся на солнышке, день сегодня очень жаркий и душный – вам проще, вы всегда в тени. Вызовите доктора, или медсестру – солдату нужна помощь! Ну вот медсестра и сама идет – легка на помине, как чёрт на овине. Зина, давай сюда – здесь человеку плохо!
– Посмотрим, что с ним... Либо он допился до визга поросячьего, либо действительно перегрелся. – Зина проверила пульс: тело солдата дышало жаром, Да, он перегрелся на солнце – быстро в санчасть, на кровать!
Наконец разборки закончились.
Подошел командир взвода, спросил, кто привёл бригаду, кто конвоировал и где оружие. Показали на Анюту – это она всех привела.
– А ты сильная дивчина, молодца! Хвалю за услугу! Впредь делай так, как подсказывает тебе твоё сердце: коли у нас такие люди есть, то дела наши не так плохи. Спасибо тебе, освободишься – и жених твой поправится, будет у вас пара всем на диво…
Вот такие дела случались.

В.В. БАБИКОВ, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Эту статью написал Алексей Смоленцев,
член Союза писателей России, литературный критик (г. Вятка)

СВЯЩЕННИК И ПОЭТ – о. ЛЕОНИД САФРОНОВ


Что бы понять отца Леонида Сафронова, надо понять множество недоступных, скорее - невозможных для понимания вещей.
Надо понять - что такое Вятская земля с ее размахом: от Коми на севере до Татарстана на юге и от Удмуртии на востоке до Марий Эл на западе; и если осенить вятскую землю крестным знамением как осеняет себя православный человек, то в верхней части креста окажется Луза с преп. Леонидом Усть-Недумским, вниз по вертикали преп. Матфей Яранский, направо недавно канонизированный священномученник Михаил Тихоницкий, а слева (а ведь слева – и лежит сердце) – сама Вятка, верно, с преп. Трифоном Вятским, святым блаженным Прокопием, преп. Стефаном Филейским, новомученником святителем Виктором Островидовым, с чудотворным образом святителя Николая Великорецкого в Серафимовском соборе; понять что такое - вятские люди, а может и больше – вятский народ, общность такая или разъ-общность уже? Понять, в чем начала природы нашей и земной, и человеческой, и духовной, понять, что такое Верхнекамье – находящееся в верхнем левом поле определенного нами креста, Верхнекамский район Кировской области, который, по сути своей - Верхне Вятский. – Так о тех местах мой отец говорил, Иван Смоленцев, - «Верхневятская сторона». - Там исток реки Вятки, которая потом, стремясь к Уржуму, пересекает всю вятскую землю. Понять что такое Рудничный – промышленный поселок, затерянный среди лесов и зон, и что такое сельский храм, возведенный местным священником о. Леонидом в этом самом Рудничном. Храм, естественно, Святителя Николая, а чей же еще мог быть, и батюшка в этом храме – отец Леонид, Леонид Александрович Сафронов, уроженец здешней земли, 55 лет от роду, священник Русской Православной Церкви и значительный русский поэт конца ХХ - начала ХХI веков.
А поскольку понять все это невозможно, то лучше и не пытаться. А лучше взять стихи о. Леонида и их понять попытаться – он как раз над этими вопросами бьется: что такое тварь Божья – от человека до мышонка, и каково ей, этой твари, в мире? И что такое Россия от поля Куликова до Верхней Вятки – родной, вымирающей, угасающей, тающей. И что такое путь листа с золотой высоты-вышины до земной нижины. Путь зерна понятно, а вот путь листа - это как? А ведь летит этот лист, через многие стихи его летит. А и просто все, чтобы понять Сафронова, надо родится в России, надо Бога любить и землю свою родную – вот и все.
Настало время не спорить о том, что такое поэзия, а читать и понимать ее. Читать и понимать. Детей наших воспитывать в понимании Поэзии Русской, а значит - в понимании Бога и Родины.
Не критика нужна сегодня – прочтение нужно…
Не первый раз подступаю я к стихам о. Леонида. И каждый раз пытаюсь найти тайну, загадку, которую, дескать, я только и разгадаю и открою читателю Поэта. И нет - не нахожу, ни загадки, ни тайны, - не нахожу: одна только поэзия. И так все ясно, все просто, что, кажется, о чем говорить: иди и смотри. Читай в смысле.

Пафос поэзии отца Леонида Сафронова сосредоточен в Боге. В Боге сосредоточено и земное служение православного священника о. Леонида. Поэтому ему и сложнее, и проще одновременно. Проще – он видит мир, таким, как мир и есть, во всех реалиях – простоте и сложности - творения. Для постижения «тайн бытия» ему не нужна художественная интуиция (хотя она у него присутствует). Православия для постижения мира необходимо и достаточно. Сложней - он знает (сознает) всю меру ответственности за слово, сказанное пред Словом Истины.
Стихи отца Леонида просты, как любое творенье Любви – «все понятно, все на русском языке». И как любое творение – неизмеримо сложны, постижимы лишь до определенного предела.
Читать стихи о. Леонида – радостно. У него легкое – легко:
Возьми коробку из под торта,
На ниточку ее подвесь
И всыпь зерна любого сорта,
Чтоб птицам было что поесть…
…
И тут же «галочку» для роста
В сенях отметь карандашом.
Замри на время не дыша…
Ты слышишь, как растет душа?

Действительно - легко. Но: задумаешься – душе-то легко ли расти? А ведь растет. И Сафронов подсказывает «рецепты роста». Достойно поэта, достойно священника. Душа растет - только Богу – иного не дано ей.

У Сафронова: сложное – сложно:

А Иуда вскрикнул: «Уж не я ли?!»
А Господь промолвил: «Ты сказал!»
И опять Свой Взор уставил к небу –
Между всеми рухнула стена…
Тут же по омоченному хлебу
И вошел в Иуду сатана…

А Господь смотрел все выше, выше…
Наконец, Он взор увидел Отч.
Сатана вошел – Иуда вышел.
На земле тогда стояла ночь.

Как отчеканены последние строки, прямо шаги чувствуются, шаг за шагом. И кто из живущих не пережил этот «выход Иуды»? И кто из живущих сам, грехами, не уходил в ночь от Христа? Разве что опомнились Милостью Божией, как Петр. Мне здесь только восклицательный знак «мешает» – «Ты сказал!». С другой стороны, как передать, что эти тихие слова для Иуды грянули как гром? У Сафронова сложное сложно – так как есть, по определению, - не внешними выкрутасами, а умением подойти в плотную к Пределу тайны Бытия, тайны творения, жизни - за которой Сам Бог. Попробуй понять, как устроена простая травинка – чем она живет, дышит как, почему растет – вроде ответила наука; а почему тогда она, травинка, именно такой формы, как есть? - тайна творения. Познать мир можно лишь до той грани, Предела, где – Бог, Его Тайна, не наша уже, не земная, не человеческая.
К этому Пределу подошли современные науки. – «Вот ползет он со скоростью света/Над землей, над тобой, над рекой…/То пытливая мысль человека/Нарушает всемирный покой» («Самолет»). - На этом Пределе служит Богу о. Леонид Сафронов. Искал он этот предел и за тридевять земель, в норильсках разных, а нашел – у себя в Верхнекамском районе. Отслужит в Храме Литургию, выйдет, коль силы остались, в ближайший лесок за поселок Рудничный, там ему и Предел и Вновь - Бог.
Дар и Таинство сочетать – каково это? Только он сам, отец Леонид, и знает, наверное, если знает.
Поп сидит слегка святой,
Как молитва в требе,
Крест сияет золотой,
Словно месяц в небе.
На ногах носки худы,
Пятки смотрят дико.
«Се награда за труды! –
Говорит владыка, -
Что служили на селе
Вы полвека честно».
На дубовом на столе
Присно все и пресно.
(«Награды»; в основе стихотворения - сон лирического героя).

Легко ему было сказать: «Моя жизнь - Крестный ход». Так и сказал. Это было, когда готовили к изданию книгу отца Леонида – «Куликово поле». Срочно требовалась биография автора. На одном из привалов Великорецкого Крестного хода к нему подошли и попросили записать автобиографию. «Моя жизнь – это Крестный ход». Хорошо же было ему так ответить. Вехи биографии потом все-таки добылись. Но и Сафронов, отвечая, не рисовался, не красовался, он сказал - правду. Сказать легко – жить сложно. Вернее – «трудно». Недаром, кто идет в Ходу – «трудники».

Тропой каменистой и скользкой
С душою и телом в ладу
От церкви родимой Никольской
До Иверской церкви бреду.
(«Фаворский свет»).

«Никольская» - это в Рудничном, а «Иверская» - на Афоне. Ничего себе круг? Так и есть. Круг жизни: от Бога к Богу. «Склоняясь и хладея/Мы близимся к началу своему» (Пушкин).
Белинский понимал пафос поэта как влюбленность в идею. У Сафронова не идея у него вера в Бога, и Православие как путь воплощения веры - в этом состоит его пафос. Белинский говорил о пафосе как о страсти. Православие – страсть не принимает в любой форме. Можно говорить о Горении, но горение – это не страсть. Да, у Сафронова была эта повышенная требовательность к окружающим – именно ко всем, не только к православным, не говоря уж о прихожанах, - проистекающая из страстного неприятия греха в любых его проявлениях. Он бывал резок. Но для того чтобы правильно понимать его резкость, надо было знать: в первую очередь он требует с себя, себе отмеряет высшей мерой. А потом уже требует, в той же мере, от окружающих. И кто, допустим, знал: чтобы поспеть отслужить Литургию в дальнем от Рудничного Храме, они с матушкой вставали в 2-3 часа ночи и десятки километров шли пешком. Потом он служил Литургию, и было на службе, может, пять-семь бабушек. И обратно пешком, а вечером в своем Храме служба. И это не исключительный случай. Это был его образ жизни, на протяжении десятка, может, лет. Также, пешком, когда и - на «попутках», по окрестным исправительным учреждениям – «зонам». А окрест – это до ста километров. Тайга вокруг и только «зимники» пробиты. Рассказывал: «Отслужил утром в колонии молебен св. Николаю. Возвращаюсь. Грузовик проехал мимо, потом притормозил, назад сдает. Едем, спрашиваю водителя – Как зовут? Николай, - отвечает». И открытие Храмов в колониях. И служба в родном Никольском храме. Он не давал поблажек другим – это обижало. Он не давал поблажек себе. - Но об этом мало кто знает.
Стихи об Афоне – центральная часть книги «Лесниковая дочь», наверное, не только книги.
Он просто скажет: «Побывать-то побывали…/Но, покорные судьбе,/А не Богу, мы едва ли/Что-то вынесли в себе», объединив и себя в этом «мы», чтоб не обидеть кого. Но ему, и священнику и поэту, Афон внятен и он вынес его в себе:
Плетусь полуночной порою,
Со всем примирившись уже,
Не с камнем, а с целой горою,
С горою Афон на душе.

Вынес как понимание верховенства Божьей Гармонии над хаосом:

Бушевала стихия два дня.
И две ночи природа гудела.
…И Афонский гудел перевал,
И глядела Пречистая Дева.
В третий день меня шторм изблевал
В горний мир из соленого чрева.

Вынес как утверждение невозможности отклонения от пути к Богу –

А когда пролетели года,
Я очнулся от прошлого вроде.
И уже ни за что никогда
Так легко не давался природе.

Нашел он и Ответ на Афоне. Тот Ответ, который и ищет и стихами и служением своим:
Спешу до родимого храма,
А с неба на Русь как ответ
Низводит Григорий Палама
Фаворский немеркнущий свет.

«Имеющий уши – да слышит». И зачем, вроде, творчество, если Ответ найден? Ответ найден, но Крестный ход продолжается – к Богу. Да и – «Люди должны научаться от людей» - кому как не священнику и научать? Вот, научил же вопросу: «Ты слышишь, как растет душа?».
Но отец Леонид и сам учится не менее усердно. Учится у Бога – за Литургией («Успенский пост»), по Библии («Исайя», «Из Апостола») и Житиям Святых («Параскева-Пятница»). Учится у жизни («Огородные дела), у народа своего («Про Илью и змея»), у русской природы («Река»), у русской литературы («Тарас»). Можно перечислять и перечислять. И щедро делится тем, чему научился – по одному стихотворению из книги «Лесниковая дочь» это для примера, а во всем творчестве – десятки стихов о каждом проявлении (явлении) Бога Живаго.

Очень хороши – радостны - его стихи, колосьями образов проросшие из исполнения завета «Будьте как дети». Детские ли это стихи? Если они детям понятны, не значит ведь детские. Его стихи, понятные детям, и взрослого порадуют и многому научат. В этих стихах Сафронова присутствует первоначальное, «детское», видение мира, то есть, очищенное от всяких привнесенных смыслов, да и вообще от смыслов (православная феноменология такая) и получается - чудо творения, в чистом виде, как есть. Я бы назвал эти стихи «простые», «препростые», может. Святитель Феофан Затворник пишет: «Спаситель в образец веры и жизни ставит дитя. Простота веры рождает простоту жизни; из той и другой происходит образцовый строй нравственный. Уму следует слушаться того, что заповедано Господом». Добавим – а глазам видеть, не умствуя, то, что Он создал. Это и исполняет, на мой взгляд, Сафронов. Вот как видит он «самое страшное»: «Сырыми ночами/Во тьме чердака/Висят вниз ушами/И сушат бока… Похожи на сов/На лету тихококрылы/Но вместо носов/Поросенкины рыла» («Про самое страшное»). Вот самое светлое: «Всего одно лишь зернышко -/И в этом весь секрет./Он зернышком до донышка,/Как солнышком согрет» («Воробышек»). Вот самое горькое: «Плачет ребенок: «Иди сюда, мама!»/Только котенка не слышит она…/Ах, до чего ж это горькая драма:/Сыну на маму смотреть из окна» («Котенок»). И еще: «Не хотит речушка/Течь куда-то вдаль/В ней живет лягушка/Ей лягушки жаль» («Речушка»). И – можно цитировать и цитировать. А, «Слышишь, как растет душа», которое мы вспоминали в начале – это взрослое или детское? А это: «На отцовской паре лыж,/По лицу - не рева,/Подкатил ко мне малыш:/»Дядя поп, здорово!//В малыше такая стать!/Хоть в заплатках шапка./«Кем ты, мальчик, хочешь стать?»/«Мужиком! Как папка!» («Малыш»). Вот так – растит Россия Мужиков, растит все еще… И растить будет.

В порядке все с Мужиками в России. А с дочками как? Две дочки в новой книге Сафронова. Одна – «Лесниковая дочь» – понятно. Другая тоже, вроде, понятно – «Поповская дочка».
«Лесниковая дочь» - стихотворение просторное как вятская тайга, столь же могутное, исполинское, густое, как вятские ели. Перенасыщенное гиперболами, метафорами, образами. И дочь по большому счету там – в сюжете стиха, - не причем. Рассказ о медведе идет. Спал бы медведь в берлоге – «зима будет длинной», да душа не дает спать – грезит о лесниковой дочке: «Лесникова душа, как кровавый мясник,/А у дочки – медовая бочка… Вечно пьяный лесник всю природу б пропил… Всю б Россию пропил – только молится дочь… И в единую ночь в небывалую мочь/Снова бор вырастает до неба». – Такая диспозиция. Кульминация: «Вот в берлогу мою рылом тычется шест/Отмерять моей жизни глубины./Разливается желчь – поднимается шерсть,/Превращаются очи в рубины.//Как огонь из трубы, я встаю на дыбы,…И ломаю кругом вековые дубы/Злою лапой своей, словно бурей». И – «свинцовая точка». И – «Темно-бурой сосной из берлоги сырой/Прямо в небо взойдут мои кости». Все. Стихотворение – очень интересно. Но Сафронов, на мой взгляд, не решает его. Замах – мощный, выхода – нет. В чем дело? Не справляется? Сафронову и посложнее вещи произносить удавалось – масштаб дарования позволяет. А если взять все как есть: медведь – лесник – дочка: жизнь и смерть. Тогда вроде все нормально. Все равно технические вопросы остаются – а это первый признак того, что автор недорешил что-то. Чувствуется, что он о России хотел сказать. Но не сказалось. Но сам замах – завораживает. Бывает ли так – тема есть, а решения – нет. В принципе – решение есть всегда. Но в данной конкретной точке может и не быть. Вот мы и подошли к существу Предмета – данная конкретная точка бытия. Поэт – во времени живет – данном, и в пространстве – данном. Предвижу – не понравится о. Леониду, но скажу – его, Сафронова, «Медведь», одним из истоков своих имеет «Охоту на волков» Высоцкого. Почему Высоцкий в «десятку» попал, а Сафронов «медвежьей лапой мишень прихлопнул»?
Отвлечемся на несколько слов «о времени и …народе»: «Имеющий в кармане мускус не кричит об этом на улицах» - ?, «Запах мускуса говорит за него»? Как бы не так. Чтобы запах мускуса заговорил, обоняние окружающих должно быть способно отличить запах мускуса от, скажем, любого другого запаха. А если обоняние атрофировано? Вот и иди со своим мускусом в кармане куда хочешь. Вот наше время. Вот наша литература, современная нам литература. Нет Литературы – нет и числа Презентациям. Презентации – идут одна за другой. Пышностью, чинностью и обычаями напоминают похороны. О «книге и авторе» - только доброе и хорошее, как сами понимаете – «о ком…». Попробуй выступить с легкой даже критикой – будут смотреть как на пляшущего у гроба. Со всеми вытекающими…Мы не читателя потеряли. Мы - потеряли народ. Читателей – полно. Народа – нет. Поэтому – можно все. Разве, только, Совесть кого остановит… Но, похоже и совесть с народом вместе… Предмет поэзии есть сама поэзия. Однако Русская Поэзия имеет еще один родовой признак – не сосредоточиваться на самоценной красоте речи, но обращаться к человеку как к творению Божьему. Именно так понимать человека, сострадать ему, радоваться вместе с ним, делиться личной болью, которая оказывалась общей – так как созданы по Образу и Подобию и родились в России. Именно этим качеством, особенностью был обеспечен народный национальный характер русской поэзии.
А народ в ответ - он мог даже и не читать, хватало с него и народом быть, читателем не обязательно – народ, самим фактом бытия своего, обеспечивал возможность различать Поэзию от всего прочего. То есть, только народ обладает исключительной возможностью различать запах мускуса в череде разнообразных запахов.
Причем тут Высоцкий? Высоцкий был народным поэтом. Но народа – советского. Вызывала даже тогда улыбку эта формулировка – «новая общность». Но советский народ – был как объективная реальность. Это доказано и тем, что была у этого народа – Литература. И советская литература, но!!! – и Русская Литература – могла осуществляться и осуществлялась в советском периоде. Вот – вся разгадка «феномена Высоцкого» - он был действительно народным поэтом, народа советского. Однако в советском народе получал осуществление и - русский народ. И поэтому был возможен Рубцов с его не столь громкой известностью в советском народе, но с искренней любовью в народе русском.
Возвращаясь к Сафронову: вот и не складывается «Лесниковая дочь» - народа не хватает: «Чтоб до мерзлых сердец достучаться» – «достучаться» - некуда, пока. «Мерзлота» - есть, сердца – нет. Может, и недолго уже ждать – явится «исполненный сил» - иным и быть не может. Есть – предощущение народа, Сафронов это улавливает, иначе не писал бы так «Лесниковую дочь». Это предощущение явственно во время церковной службы, особенно когда на Литургии грянет «Верую» весь воскресный Храм. Явственно в Крестном ходу. Но завершилась служба, завершился Ход, и то, что только что было – народом, незыблемое, казалось, - рассеивается. Но однажды не рассеется – а вновь жить начнет дальше единым народом.

А с «Поповской дочкой» что? Посмотрим.
Луна, словно бочка,
Качается пьяно:
Поповская дочка
Гремит в фортепьяно.
А поп с умиленьем
Все жаждет момента,
Где схожа с моленьем
Игра инструмента.

Отец умиляется чаду, но ждет мгновения, когда звук поднимется до Гармонии, обращенной к Творцу. И матушка рядом – но, в ожидании Гармонии, она не забывает, что отцу «…завтра на службу/И выспаться надо.//А после – крестины/А также – венчанье…». - Здесь, кстати, читается образ вообще русской семьи – Образец? - Отец – отец, матушка – матушка, чадо – чадо. – Отсюда и Земное, - пока Небесное не берется. Отец знает и подсказывает:
Дави на педали,
Вытягивай ноты,
Чтоб с сердца спадали
Мирские заботы.
Играй – не пиликай,
Ласкай, а не тискай –
И станешь великой
На свете артисткой.

То есть, всерьез надо – и возьмется все и выровняется. И – выравнивается: «Расплакалась тучка… Задумалась кошка,/Заслушалась мышка… И даже собака». Мир проникся Гармонией – свершилось – «А в небе пылает/Луна золотая» - это от первоначальной «бочки».
«Дочка», «дочки» - это ведь и книжки тоже. Достроим до Гармонии, отец Леонид, как думаешь?

Все так. Но – пока народа нет - поэт, который по щедрости Дара мог бы - в другой ситуации (время – пространство) - развиваться как народный, национальный вынужден интуитивно пролагать собственный путь. Верно ли он его пролагает? Пролагает ли вообще? Путь ли это? – ответит только Время.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Районная газета «Прикамская новь» опубликовала очередной фельетон В. ЕРМОЛЕНКО.

РАЗБУДИ СОВЕСТЬ

Некто Воткин встал не с той ноги. Была плохая погода. Окончательно убило настроение посещение Сбербанка, где в очередной раз состоялась тоскливая очередь. Пока стоял в ней, пришла глупая мысль: «Деньги ваши стали наши». Действительно, за своими, хоть и небольшими деньгами, приходится умилительно стоять, как цуцик, на задних лапках. При наличии четырёх окошек в лучшем случае приятные личики можно видеть только в двух. Когда услышалось роптание желудка, снял-таки оставшуюся сумму и решил поправить дискомфорт путём посещения винного отдела, а в последующем и питейных заведений.
После принятого критическая доза уже доведена до кондиции. Последняя инстанция – бар «Фараон», который тоже был удостоен посещения. И тут-то его попутал бес. Ему попала на глаза сумка привлекательных размеров, чем-то наполненная до краёв. Он совсем не хотел воровать, всё его существо противилось этому позорному явлению. Но как-то само собой получилось, что сумка оказалась у него в руках. Сумка принадлежала некой даме, назовём её «просто Света».
Воткин, сжимая судорожно сумку в дрожащих от маленького счастья руках, удалился подальше «в загашник», где от чувства глубокого удовлетворения, доходящего до духовного оргазма, приступил к самому волнующему моменту – осмотру и оценке добычи.
Однако, справедливости ради надо сказать: он понимал, что совершил кражу, ему было совестно, и у него даже вспотели пятки… Но дело не только в нём. Есть ещё у нас воришки и обманщики, которые не представляют интереса до тех пор, пока нас лично не коснётся. Когда всполошённая пропажей сумки «просто Света» выскочила из бара, Воткина и след простыл. Она бросилась с вопросом к таксисту (это был Дмитрий Гаврилюк) – не видел ли он мужчину с сумкой? Как-то получилось, что счастливо озабоченный Воткин, покидая место происшествия, был приметен своим поведением. Это не ускользнуло от наблюдательности таксиста. И когда неприятно озабоченная Света выскочила из бара вслед улизнувшему Воткину, Гаврилюк подтвердил её догадку и откликнулся на просьбу о поиске призрака.
Благодаря сообразительности, интуиции и умению оценивать ситуацию, беглец был найден, опознан и попал в руки потерпевшей.
Когда такси остановилось перед Воткиным, потерпевшая вышла из машины, выхватила из рук воришки сумку и, осуществляя правосудие, дважды ударила ею Воткина по голове.
Справедливое возмущение переросло в разъярённость, гнев требовал разрядки. Преследуемый какое-то время побыл потерпевшим. Отобрав сумку, обыскав беглеца, Света приступила к допросу. Как сказал бы принц Флоризель, «осуществляя правосудие, где-то нарушишь закон».
Но Воткин не был простаком и, оправившись от шока после трёпки, дал дёру с места экзекуции в известном только ему направлении. Светлана была не в спортивной обуви и скоро сошла с дистанции преследования.
Однако воришка был найден по приметам и вскоре задержан. Было следствие, уголовное дело, суд. На судебном процессе Воткин одержал внушительную победу над своей памятью. Что было очевидным, он утверждал, что это невероятно.
Не признавая своей вины, хотя пойман был буквально с поличным, он усугубил своё положение относительно меры наказания. Так, явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, возмещение ущерба в силу ст. 61 УК РФ являются смягчающими вину обстоятельствами и учитываются при постановлении приговора.
Знакомясь с материалами уголовного дела, в случае признания своей вины Воткин мог бы заявить ходатайство о рассмотрении дела без судебного следствия, то есть в упрощённом порядке. В этом случае в соответствии со ст. 316 п. 7 УПК РФ при постановлении приговора подсудимому назначается наказание, которое не может превышать 2/3 максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершённое преступление.
Однако Воткин пренебрёг имеющимися у него возможностями.
Ст. 158 ч. 2 УК РФ, по которой Воткин осуждён к лишению свободы, предусматривает альтернативу лишению свободы в виде штрафа, исправительных работ либо обязательных работ, либо арест до четырёх месяцев. Однако он избрал свой путь. Больше всего удручало то обстоятельство, что среди похищенного были женские штанишки. Он понимал, что «тюремный телеграф» донесёт до зоны такую подробность, и что перед зоной ему будет не по себе.
Как сказал Сенека в своё время, «всякое достояние, притекающее извне, скользко и ненадёжно». Читал ли Воткин Сенеку, не знаю. Но я понял, что в его сознании понемногу пробуждается совесть.

_________________
Собака бывает кусачей только от жизни собачей...

Спасибо, я проосила Ермоленко, если будет

ОЩИПАННЫЙ МАЧО

Виктимология изучает роль потерпевшей стороны в криминогенном механизме от нейтральной до максимально провоцирующей на совершение преступления. Ещё Конфуций говорил: «Причина важнее результата».
Вот пример.
Один из посёлков нашего района. Пельменная. Поздний вечер. В заднем левом затемнённом углу сидели трое «конкретных пацанов». Придурки по жизни, они о чём-то усиленно думали. Один даже принял позу статуи Родена, соответствующую по значимости, наверное, «бывалому». Дело в том, что эти ребята из южного района северной области приезжали в зону ограниченных возможностей на свиданку с братаном. По этому поводу приняли по чуть-чуть.
Нет, они ничего не замышляли. То, что они раньше замышляли, они признали, отбыли, как бы раскаялись и «завязали». То есть у них уже было основание считать себя законопослушными гражданами. А надо ехать в солнечные Вятские Поляны. Однако встреча с гаишниками не входила в их понятие. Термином ГИБДД они не пользовались как всяким недоразумением, застрявшим на зубах.
По старой доброй памяти они их называли гаишниками. По слухам они знали, что местные гаишники – ребята суровые, «суюнчи» не берут, спуску не дают, поэтому надо прошмыгнуть мимо ГАИ и выскользнуть из района. И так, молча посовещавшись, они решили дождаться глубокой ночи. С тем они молча сидели, потягивая скверное пиво.
А в это время в зал вошла блестящая «сладкая парочка». На ней кофточка, хотя и значительно выше пупка, однако кое-что прикрывала. Джинсы от Армани с указателями, где расстёгивать. Обтянутость ниже спины настолько выразительна, что не стоило бы тратиться на джинсы… Яркие губки бантиком полуоткрыты в ожидании чего-то. Наши гости решили, что якобы в её взгляде сексуальная озабоченность. Мне кажется, что она сама озаботила этим самым окружающих. Тем не менее, она величаво подошла к центру зала, неся гибкую талию, хорошенький бюстик, туманя взгляд наблюдателей.
Вслед за «наядой» шёл наш Мачо. Его преимущество перед присутствующими было заметно. Во всяком случае, так считал он сам. Как и положено Мачо, с ним была хорошенькая девчонка (а дома красавица-жена с младенцем). Его карманы топорщились от наличия значительной суммы денег (деньги отца). У подъезда стояла крутая иномарка с наворотами (куплена отцом). Двери машины не заблокированы, потому что ему «по фигу».
Этот день Мачо посвятил поискам приключений. Эта пельменная была очередным этапом в поисках острых ощущений. Ощущая своё превосходство, он даже процедил сквозь зубы: «Плесень».
Братки это приняли на свой счёт и заволновались. А Мачо продолжал сорить деньгами. Наконец Мачо достал корешей своим блеском. Да и денег надо было на дорогу, а у Мачо их достаточно, хотя денег много не бывает. Мачо заметил к себе нездоровый интерес.
«Бывалый» зловеще сверкнул жёлтой фиксой. Дьявольским судоговорением постановили экспроприировать. Арена блистания начала превращаться для Мачо в Голгофу. Он понял: наверное, будут бить. Встал и походкой манекена пошёл к спасительному выходу. Однако повелительный пинок сзади рассеял остатки самоуверенности. Порог на выходе вздыбился и хлёстко ударил в лоб. Освободить карманы от залежалостей – дело ловкости рук «Бывалого». Подельник свинтил навороты из салона иномарки, потому что двери не были заблокированы. Мачо стал просто потерпевшим.
Затем экскурсанты решили осмотреть достопримечательности посёлка. На автомашине искателя приключений. Мачо искренне возражал против бесцеремонности, но встретил непонимание. Из достопримечательностей была осмотрена огромная труба на окраине посёлка. По результатам впечатлений в «Книге отзывов» записей сделано не было, однако было высказано – зачем такая большая труба такому маленькому посёлку7
Однако уже угадывался рассвет, пора по домам.
Иномарка была благосклонно передана бывшему Мачо для отбытия к любимой жене. По прибытии домой он был допрошен, дал показания, опустив художественную часть до ограбления, вроде того, что кончился бензин, сломалась машина, был вынужден… и далее по тексту. Близкие успокоили, обласкали и уложили спать, стресс с него сняли, и он уснул как человек, которому не мешают ни блохи, ни умственные способности. Однако вскоре проснулся от своего вопля. Ему приснился дурной сон. К нему высунулись какие-то несусветные хари, дико хохоча, они протягивали к нему свои лапы в наколках.
Конечно, милицией лихие парни были установлены, найдены, допрошены, было следствие, суд. «Бывалому» судом была определена более значительная доза адреналина, чем подельникам, потому что лукавил на суде.
В результате своих шаловливых похождений бывший Мачо обеспечил работой правоохранительные органы на несколько месяцев.
Мораль: не набивайся в потерпевшие.

В. Ермоленко.

Спасибо

Не пойму, есть рассказ о Кирсе, пишет - расширение запрещено и Ваше сообщение слишком короткое

А в каком формате у вас сохранён этот текст? Попробуйте пересохранить или скопируйте на обычный вордовский листок (или откройте листок в программе БЛОКНОТ), а затем попытайтесь вставить сюда.

_________________
Собака бывает кусачей только от жизни собачей...