ПРОЗА нашей жизни

BORMANN

насчет прижимистости французов не руссиянам говорить. таких как они скупердяев нет нигде.

ХиНа

Как бобр всю охоту испортил

Купив путёвки, мы с друзьями поехали на природу, на реку, в надежде увидеть полёт селезня, а если повезёт, то и написать в путёвках об этом везении.
Прибрав после посещения варягов территорию возле балагана, мы подремонтировали сожжённые скамейки, нары и, наскоро поев, отправились с чучелом утки каждый на своё излюбленное место.
Солнце спряталось за соснами, ветер стал стихать, и вот наступила пора, когда селезни начинают летать в поисках своих красавиц. И я в свой манок начал призывать их к искусственной красавице, сидевшей в небольшом заливчике.
Послышался характерный свист крыльев, и селезень шлёпнулся в воду, но не в заливчик, а метров за сто от чучела. Ответив на мой «маночный» призыв, он стал подплывать, мелькая между кустами.
И вот, когда он уже огибал очередные заросли, раздался звук, напоминающий удар доской по воде. Этот бобр предупредил селезня об опасности. Соответственно, селезень улетел, как ошпаренный, и мои призывы его не вернули. За вечер ко мне прилетали ещё три «жениха», но все они почему-то шлёпались не в мой заливчик, а за кусты, и всех их отгонял бобр.
На утреннюю зорьку я вновь пришёл сюда, потому что за ночь не успеть подготовить новое место. И на сей раз бобр был на своём месте! К вечеру мы с лже-крякушей были за 500 метров от этого залива, но я убедился, что это расстояние для бобра – совсем не большое: он вновь за кустами бил хвостом по воде, причём только тогда, когда рядом садился мой предполагаемый «трофей».
Вот так я свозил на природу путёвку на право охоты. Не знаю, чем я провинился перед бобром – осины его не грыз, плотину не разрушал… Может быть, я нарушил его планы на эти два дня? Факт остаётся фактом: бобр не способствовал добыче жаркого, приготовленного на открытом огне, на свежем воздухе. Ну и ладно – красота заката и восхода улучшила вкусовые качества супа с тушёнкой, к тому же, чай из берёзового сока со смородиной тоже был не плох.

Вячеслав Раченко, г. Кирс.

ХиНа

Так гуляли, что гармонь порвали

Ой, гармошка-матушка,
Да лучше хлеба-батюшки.
Поиграю, пошучу –
Три дня исти не хочу!

Я вот так иногда думаю: тем, кто на Западе всё никак не может разобраться в загадочной русской душе, неплохо бы хоть раз послушать игру на обыкновенной нашей гармони. В этих наигрышах всё: и разухабистое, бесшабашное веселье да лихая удаль, и горестный плач, и ещё что-то, что заставляет сердце русского человека учащённо биться.
История появления русской гармони – вопрос спорный. Одни считают, что она родилась в начале XIX века в Германии. По мнению других, первая гармонь была изготовлена в 1783 году в Санкт-Петербурге. Как бы то ни было, но только одна она понимает душу русского человека, умеет радоваться и грустить вместе с ним.
У нас, на Вятке, гармонь, как утверждают знатоки, впервые запела в 1841 году. Её родина – село Истобенское Орловского уезда. Сюда голосистая приехала с Нижегородской ярмарки, где была куплена в подарок шестнадцатилетнему Даниле Нелюбину его отцом, служившим на барже у купца. К сожалению, очень скоро инструмент сломался. Юноша жадно всматривался в работу хозяина лавки, где была куплена гармонь и где ей возвращали голос, задавал вопросы мастеру, пытаясь уловить его секреты. Вернувшись домой, Данила сначала стал чинить гармони, а в 1842 году смастерил собственный инструмент. Так родилась первая вятская гармошка.
Ни одно более или менее значимое событие в жизни русского человека нельзя представить себе без этого инструмента: будь то именины, или проводы в армию, или просто деревенский праздник. Она была желанна и любима бойцами в годы Великой Отечественной войны, грела им души. Гармонист был и остаётся одним из уважаемых людей на селе. Ему, гармонисту, посвящалось немало частушек во время весёлых народных гуляний. В них часто звучат озорство и самоирония поющих:

Гармонист, гармонист,
Лаковы сапожки.
Не тебя ли, гармонист,
Залягали кошки?

Заиграли гармонисты,
И мой слышен голосок.
Меня любят таки парни,
Из них сыплется песок.

Сколько раз я зарекалась
Под гармонь песни не петь.
Как услышу: заиграют,
Всё равно не утерпеть.

Гармониста любить –
Надо чисто ходить.
Надо пудриться, румяниться
И брови наводить.

Но и гармонист не лыком шит, может достойно ответить девушкам-озорницам их же оружием – острой частушкой:

Девки, вышейте платочек
Под двухрядочку на низ,
Под двухрядочку на низ,
Чтобы брюки не рвались.

У гармошки, у тальянки
Тонки, звонки голоса.
У моей-то у любезной
Как у совушки глаза.

Кстати, о любви. Поскольку гармонист, как говорится, «первый парень на деревне: вся рубаха в петухах», то те девушки, что сумели привлечь к себе его внимание, с гордостью распевали при всём честном народе:

Ягодиночка, не трусь,
Снимай пальто, клади на брус!
За двухрядочку берись,
Со мной рядышком садись!

Другие барышни выражали свою заветную мечту об ухажёре-гармонисте тоже в частушках:

Ох, ночь темна-
Я боюсь идти одна.
Дайте провожатого,
С гармонью, неженатого!

Так и жили, разгоняя грусть и печаль напевами под заливистую гармошку:

Ой, спасибо гармонисту,
Золотому пареньку.
Как на этой на гулянке
Разогнала всю тоску.

Как гармошка заиграла,
Слёзы покатилися.
Мы не будем унывать:
Не на то родилися.

Бывало, сами инструменты не выдерживали накала страстей: так гуляли, что гармони рвали.

Галина Ершова, п. Рудничный.

ХиНа

Профессионалы

У моего дядюшки Александра Ивановича, участника и инвалида Великой Отечественной войны, была чистокровная гончая собака по кличке Альма. Мне приходилось помогать в ее натаске по зайцу и, когда она повзрослела, не помню ни одного случая, чтобы она по доброй воле бросила гонного зайца. Находила и гоняла Альма зайцев даже после снегопада, когда на снегу не было видно ни одного заячьего следа. Ходили на охоту обычно втроем и всегда добывали по зайцу на каждого охотника, а хозяину собаки перепадало иногда и больше. Кроме того, когда начинало смеркаться, приходилось брать Альму на поводок, чтобы в темноте не подняла и не стала гонять очередного зайца, а отозвать ее с гона было почти невозможно.

Как-то мой друг Николай попросил, чтобы мы его взяли на охоту на зайцев с гончей собакой. Дядюшка согласился. В один из ноябрьских дней мы пришли к Левинскому угору и пустили в поиск собаку. На земле же лежал неглубокий снежок, все небо было покрыто тяжелыми темными тучами, отчего было сумрачно. Вскоре Альма подняла с лежки и погнала зайца. Лай собаки все удалялся, пока совсем не затих вдалеке. Прождали около получаса – тишина.

Пришлось мне идти к тому месту, где был поднят заяц. Найдя следы, отправился дальше. Идти пришлось долго, вот я услышал чуть различимый лай Альмы. По следам разобрался, что здесь заяц, сделав несколько небольших кругов и не сумев отделаться от собаки, отправился дальше. Так продолжалось несколько раз – только услышу отдаленный лай собаки, начинаю подходить ближе к месту гона, как заяц вновь уходит и уводит за собой собаку. Наконец, когда уже начинались сумерки, уставший от непрерывного преследования заяц остановился в мелком ельнике и стал ходить в нем небольшими кругами, где и был взят единственным за день выстрелом. Но для этого мне пришлось встать на колени и высматривать его под нижними кронами елочек, так как сверху заметить зайца было невозможно.

После выстрела и моих криков подали голоса и подошли мои спутники, все это время шедшие по моим следам. Зайца-“профессора”, обманувшего на своем веку видимо не одну охотничью собаку, но не нашу Альму – тоже профессионала в своих делах, отдали Николаю.
Не попадись нам этот “профессор”, мы бы, наверное, добыли каждому по зайцу, но мы об этом не жалели. В тот серый ноябрьский день мы получили больше – увидели редкую работу двух настоящих профессионалов.

Юрий Шулятев.
«Моё Верхнекамье».

ХиНа

Берлога

На неё я наткнулся случайно при поисках глухариного тока. Охотясь со спиннингом на щук на одной из лесных речек, а после рыбалки собирая грибы, я замечал по глухариному помету их наличие в данной местности, а раз глухари есть, то должен быть и ток, где они справляют свои весенние свадьбы.
Конец марта, в городе уже началось таяние снега, а в лесу ещё настоящая зима. Уехав на утреннем поезде в северном направлении, я сошёл на одной из остановок, затем несколько километров прошагал по шпалам, встал на лыжи и ушёл в сторону от железной дороги. Хороший морозец, бодрящий воздух, яркое весеннее солнце, чистое, словно промытое небо поднимали настроение и обещали удачу. Прочный наст, чуть присыпанный снежной пудрой, мог выдержать и без лыж вес любого человека. От лыж же оставался едва заметный след.

Пересекаю болото, выхожу на первую боровину и обследую её. На одной из полянок замечаю торчащий из-под снега предмет, напоминающий по цвету оперение глухарки, подъезжаю и действительно вижу крыло этой птицы.
Мелькает мысль, что глухарка несколько дней назад устроилась с вечера ночевать в снегу. Утром из-за образовавшегося наста не смогла выбраться наружу и погибла. А сейчас находится как бы в морозильнике. Стоило больших усилий расковырять лыжными палками наст и извлечь крыло с частью сохранившегося туловища птицы.
Понимаю – это работа лисицы, что и подтвердилось через несколько минут. Следуя дальше по намеченному маршруту, замечаю на снегу целую дорожку птичьего пуха и чуть заметные следы лисьих лап. Глухарка, не имея возможности зарыться в снег, выбрала для ночлега ложбинку-ямку под нижними ветками небольшой сосенки, где её и схватила лисица.

Обследуя боровину за боровиной среди болот, искал приметы наличия глухариного тока, хорошо объяснённые мне моим наставником по охотам на тетеревиных и глухариных токах и прекрасным рассказчиком Ильей Прокопьевичем Ширяевым. Наконец найдены следы так называемого глухариного черчения, когда глухарь идёт по снегу, расправив крылья, и по обе стороны от своего следа оставляет зигзагообразные полосы кончиками крыльев.
Под некоторыми соснами много глухариного помета, который, разлагаясь, окрашивает снег в жёлто-коричневый цвет. Много на снегу и сосновых веточек, сломанных птицами при посадке на деревья.

Замечаю коричнево-жёлтое пятно на высоком месте на краю боровины. Рядом нет ни одного дерева, а в снегу зияет рваная дыра, снег вокруг жёлтый, стенки покрыты небольшими льдинками. Подумалось о том, что это как-то связано с лисой, но возле дыры были видны следы прибегавшего когда-то сюда зайца.
Присмотрелся, но свет от солнца не смог пробиться на всю глубину этого колодца. Появилось желание измерить. Но внезапно пришло прозрение. В лесу зима. Кто мог продышать чуть ли не двухметровый слой снега? Да это же чело медвежьей берлоги! Охота уже закрыта, и на вооружении у меня только охотничий нож да пара лыжных палок. Не создавая лишнего шума, скатился с этого бугра, немного постоял, запоминая приметы местности, и отправился в обратный путь. Я считал, что выполнил основную задачу – нашёл глухариный ток.

Но на этом история с берлогой не закончилась. В начале мая, проведя ночь на предполагаемом глухарином току, ходил до рассвета по закрайкам болот, боровинкам в надежде услышать песню глухаря, но все тщетно. На безрыбье и рак рыба. Решил сфотографировать берлогу, видимо, уже давно покинутую медведем. Пересёк очередную болотину и чуть не наступил на чёткий след лапы крупного медведя. По ширине он был в два раза шире моего сапога. Щелчок фотоаппарата – и след медведя на пленке. Стало как-то не по себе, в патронташе на всякий случай всего лишь один пулевой патрон. Осмотрелся и невдалеке заметил следы медведя, ведущие к большому муравейнику, вершину которого медведь разбросал в разные стороны довольно далеко. Идти на другую сторону боровины враз расхотелось, и я отправился в обратный путь. Вскоре заметил узкую просеку и, прикинув, что она сократит обратную дорогу, тронулся по ней.
И вдруг услышал чёткую песню глухаря, его щёлканье и точение. Заметил и хорошо разглядел его, сидящего на толстом сосновом суку. Во время исполнения шея птицы раздувалась, так как топорщились все растущие на ней перышки, отчаянно тряслась бородатая голова. Уже было совсем светло, утренняя хмурь исчезла, появилось солнце, не слышно было других глухарей, так как по времени ток уже кончился. Но этот глухарь, как бы забывшись, все продолжал играть. Подойти к нему на выстрел не удалось, было светло, да и он долго не задерживался на одном дереве. Но спасибо ему – я нашёл наконец-то точное местонахождение глухариного тока.
Два года подряд зимой ради спортивного интереса я отправлялся в те места на поиски берлоги, но медведь в старую берлогу так больше и не лёг.

Юрий Шулятев.
«Моё Верхнекамье».

ХиНа

«Россия наша держится на бабушках»

Самые светлые воспоминания детства у многих людей связаны с бабушками. Да, именно с бабушками. Родители вечно заняты: у них работа, много других обязанностей. Они молоды – им ещё о себе подумать хочется. Не зря в народе говорят, что первый ребёнок – это игрушка для отца с матерью, второй – полребёнка, и только третий ребёнок – настоящее дитя. И лишь бабушки, свободные во многом от мирской суеты, способны любить внуков как самих себя.
Кажется, что жизнь наша идёт по кругу. И есть точка в этой замкнутости, где смыкаются детство и старость. Мир младенчества и мир человеческой зрелости очень близки. Не напрасно же считают: «Старый что малый». Как много нас, кто первые уроки жизни, доброты получил именно от добрых хранительниц нашего детства, бабушек.

Не пройдёт дня, когда бы я не вспомнила о своей бабушке Марии Васильевне Бабиковой. Мой отец, её сын, получивший на фронте тяжёлое челюстно-лицевое ранение, ушёл из жизни очень рано, оставив сиротами шестерых детей. Мне было тогда всего три года, а младший братишка появился на свет через месяц после похорон папы. Несколько лет спустя сгорел наш дом со всеми хозяйственными постройками и нехитрым скарбом. Мама от зари до зари трудилась сначала на колхозных, а потом на совхозных работах, чтобы кое-как свести концы с концами. Мы же находились на полном попечении, говоря словами М. Горького, «самого близкого сердцу, самого понятного и дорогого человека».
Деревенское прозвище моей бабушки – Костиха. Нас и называли «костихиными ребятами». Был даже забавный случай, связанный с самым младшим моим братишкой. Ему было тогда годика три-четыре. Он гулял возле дома, когда по деревенской улице проезжал на «газике» начальник совхоза Ерёменко. К сожалению, имя и отчество его не помню. Мальчишка, видимо, чем-то привлёк его внимание. Остановив машину, мужчина спросил: «Мальчик, ты чей?» На что мальчонка с достоинством и даже с удивлением ответил вопросом на вопрос: «А ты разве не знаешь мою бабушку!?»
Бабушка моя была необыкновенно мудрой женщиной. Она не училась в церковно-приходской школе, не умела читать и писать, однако помогала нам делать домашние задания на протяжении всей начальной школы. Не можешь решить задачку по арифметике – сейчас же со слёзной просьбой к бабушке. У неё на этот случай коробка со спичками всегда была под рукой. Спички спичками, конечно, но ещё ведь логика была нужна, умение мыслить.
Бабушка знала, не будучи агрономом или зоотехником, когда и какую крестьянскую работу надо делать. Когда землю пахать, когда семя в неё бросать, когда урожай собирать, когда траву начинать косить…
От первой зелёной поросли на земле до первых белых мух ходила бабушка босиком, не признавая никакой обуви. Она не знала, к примеру, что такое зубная боль: «Как это кость может болеть!?»
Нас бабушка воспитывала в строгости и в труде. А ещё она была очень справедливым человеком. Если накажет, то знаешь, за что. Хоть и сердилась временами бабушка, но умела и прощать. Если похвалит, летишь на крыльях. Может, и успех-то твой в каком-то деле пустяковый, но бабушка обязательно поддержит: «Вот какой помощник у меня растёт!» И кажется тебе, несмышлёнышу, что медаль на твою грудь повесили за труд.
Она хорошо знала традиции и обычаи русского народа. Её голова – это кладезь всевозможных присказок и сказок, пословиц и поговорок, старинных песен. А каким «вкусным» языком она говорила!! Заслушаешься! Вечная хлопотунья, она находила время, хоть и смертельно устала за день, откликнуться на нашу вечернюю просьбу: «Бабушка, расскажи сказку!» Под эти сказки мы часто и засыпали.

Бабушка прожила долгую жизнь. Вынянчила, поставила на ноги не только нас, внуков, но и правнуков помогала воспитывать. До последних дней своих проявляла живой интерес к жизни.
Летит время. В 1980 году бабушка ушла в мир иной. Но и сейчас, в те редкие счастливые дни, когда мы, её внуки, живущие за тысячи километров друг от друга, встречаемся, мы обязательно вспоминаем нашу невысокого роста, очень подвижную, черноглазую, с чёрными косами бабушку с её присказками, с её наставлениями и поучениями. Обязательно посещаем её могилку на кладбище. Ведь во многом мы стали тем, кем стали, благодаря нашей незабвенной бабушке.
Тысячу раз прав Евгений Евтушенко, воспевший добрых фей нашего детства, в прекрасных поэтических строчках:
Простим отцов усталую небрежность
И матерей припадочную нежность –
Их просто не хватает на детей.
Россия наша держится на бабушках…

Галина Ершова, п. Рудничный.
«Моё Верхнекамье».

Владимир

Согласен,напомню :

Он вспомнит дом, где жил у старой бабки
Которую считал и глупой и смешной
О том что были дни её не сладки
Не думаем мы в юности слепой

И только в озарения минутки
Сквозь толщу лет и суматоху дней
Её простые, к месту прибаутки
пронзят его вдруг мудростью своей

И как велик того народа гений
Что старой бабкой, суетящейся в углах
Передает ту мудрость поколений
Что по крупицам собирается в веках.

Посвящается моей бабке Евлампии

тутошняя

Владимир ! замечательные стихи,задевают за душу. пишите ещё !

ХиНа

тутошняя писал(а):

Владимир ! замечательные стихи,задевают за душу. пишите ещё !

Владимир свои стихи размещал в этой теме:
viewtopic.php?f=12&t=87&start=20

ХиНа

Волчьи переходы

Однажды два товарища пригласили меня на подлёдную рыбалку на Созимский пруд. Выехали мы утром на машине. Ночью был снегопад. Ехать пришлось по снежной целине. За посёлком Рудничным в свете фар заметили крупные следы, похожие на следы собаки. Цепочка неторопли-вых следов шла по дороге, время от времени подходя к снежной бровке то на одной, то на другой стороне дороги. Вскоре обнаружили, что впереди нас уже два крупных следа и тогда догадались, что это следы волков. Вскоре на дороге вновь остался один след, неторопливо рыскающий по сторонам. По нему было видно, что волк прошёл по дороге возле нефтебазы, затем по льду через речку Нырмыч, направился было в сторону села Лойно, но по прочищенному повороту со стороны Лойно на Созимскую дорогу вернулся на последнюю и исчез. Дальше по дороге мы уже волчьих следов не видели.
Этот случай дал нам возможность понаблюдать ночной переход вол-ков.
Ранее ночной переход волчьей стаи я наблюдал в районе речки Лупьи за посёлком Пещёрой. По следам было видно, что волки большими прыжками пересекли основную лесовозную дорогу. В тот день тоже лежала свежая пороша и дорога была бела и чиста, как лист бумаги. И уже совсем удивило нас то, что недалеко от этого места на голос нашей гончей вдруг появилась другая собака, видимо, потерявшаяся на охоте, прожившая одна в лесу. И как только она осталась незамеченной волками? А ведь собака – очень лакомый кусочек для волков.
Как-то раз с товарищем и его сыном мы на “Ниве” ехали на подлёдный лов на Новосёловскую старицу. За Лойно остановились около фермы с целью насобирать шишек репейника. В шишках репейника живёт личинка репейной моли – хорошая насадка для ловли рыбы. К нам подошёл старичок-сторож, а за ним прибежали полдесятка небольших собачек. Сторож пожаловался, что каждую ночь под утро в одно и то же время приходят к ферме волки, покалечили одну собаку, которой чудом удалось спастись. Ружья у него нет, и вся надежда на шум и крики. Вблизи находится заросший мелколесьем овраг, и по нему волки регулярно делают переходы к ферме, привлечённые, скорее всего, лаем и запахом собак.
Волков в районе и раньше хватало, а сейчас развелось ещё больше, так как за последние годы были ликвидированы все поощрения за их добычу, а охота на них требует, кроме желания, ещё и больших материальных затрат и физических сил. Нет в районе специалистов-волчатников и не практикуются коллективные облавные охоты. Все ранее добытые волки были застрелены случайно при охотах на другую дичь и при других различных обстоятельствах.

Юрий Шулятев.

ПРОЗА нашей жизни

Кто сейчас на конференции