И еще. В то время на площади был только один магазин, но не несколько

ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ

Жили у нас в селе два соседа – два Ивана. Чем-то они были похожи промеж собой, а чтобы их различать, прозвали одного Иван-полуторный, а второго – Иван-метровка, хотя по росту они были равны. У обоих была особенность: они постоянно ходили с вещевым мешком за плечами и расставались с ними только тогда, когда приходили домой. Иван-полуторный был кузнецом, а Иван-метровка – завскладом на производстве.
Однажды разобрало меня любопытство, и спросил я у Ивана-полуторного:
– Что ты, Иванушко, постоянно ходишь с мешком за плечами?
– Ты ещё слишком молод, и многого не понимаешь. Скажу тебе правду. Вот, к примеру, где-то нашёл, скажем, какую-нибудь вещицу (потеряла какая-нибудь разиня) или, что греха таить, где-то что-то тяпнул – положишь в мешок, оно и не видно, и руки свободны…
Через некоторое время спросил и другого Ивана – метровки, тот же вопрос задал.
Иван-метровка был более разговорчив:
– Разве не понятно? Любую вещь или покупку в мешке не видать да и нести удобнее, а то идёт иной с тяжеленной сумкой, скособочится, крен на одну сторону… А я, брат, при деле, у меня, как-никак много можно кой-чего для дома принести. Положишь в мешок – и не видно, что там лежит, и руки свободные. Отсюда вывод: носи всегда в мешке – выгода очевидна! Учись, пока мы живы, мы плохому не научим. Хочешь жить – умей вертеться!

В. БАБИКОВ, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Долго смеялась.... Да,уж русский мужик всегда был с хитрецой...

ЧИНУША-ХАМЕЛЕОН

Много знавал я на своем веку чиновничьей рати, приходилось видать чиновников разных рангов, высших – в верхах, пониже – в низах: доброжелательных, строгих, лукавых, взяточников и какую-то часть порядочных. Но в большинстве своём чиновники любили принимать подарки от просителей, а подарки им преподносились дорогие – в зависимости от просьбы. Почти каждый, за очень редким исключением, чиновник использовал своё служебное положение, старался что-нибудь сделать для себя, любимого, за счёт государства.
Расскажу об одном бывшем начальнике механического цеха. Начальников было много, они сменяли один другого, но все брали какую-нибудь мзду с просителей из других организаций, колхозов и совхозов.
Однажды а начале сентября мы с товарищем на его стареньком «Запорожце» поехали в один совхоз закупить огурцов для засолки на зиму. Доехали до конторы совхоза, зашли в бухгалтерию, выписали по 20 килограммов огурцов за наличный расчёт, и нам выписали накладные, скрепленные подписями директора совхоза и главного бухгалтера. Мы отправились на склад получать огурцы. Склад располагался рядом с огуречными грядками и парниковым хозяйством. Доехав до склада, мы зашли внутрь: на полу и стеллажах лежали небольшие кучки огурцов, на вид – большие, переспелые, плохого товарного вида.
Кладовщик – женщина средних лет, а с нею две женщины постарше, видимо, – сборщицы огурцов, встретили нас приветливо. Мы достали накладные, но кладовщица сказала: «Пока у нас только огурцы нетоварного вида, много перероста, сбор огурцов назначен на сегодня. Но если у вас «горит», то не поленитесь – поле рядом, насобирайте сами, каких вам надо. Мы бы вам помогли, но у нас пока другая работа…»
Нас не надо было долго уговаривать – и мы отправились собирать для себя огурцы. Наполнили свои рюкзаки огурцами и принесли их на взвешивание. Не успели мы снять их с весов и завязать, как появился начальник мехцеха – тоже за огурцами. Он низко раскланивался, говорил комплименты; женщины, слушая его, широко улыбались, да и внешний вид его к тому располагал: он был щёгольски одет, от него исходил запах одеколона.
Начальник протянул женщинам какую-то бумажку, как позже выяснилось, непростую: директор совхоза просил выдать 20 кг огурцов бесплатно. Кладовщик сказала, что в данный момент огурцов товарного вида нет, только переспелые и большие.
Начальник возмутился:
- Что вы мне мозги пудрите! У этих двоих огурчики – один к одному!
- Извините, они собирали сами на поле, с нашего разрешения. А у нас пока другая работа, сбор будет позднее.
- Я!!!! – закричал начальник. – Чтобы я пошёл собирать огурцы? Не надейтесь и не ждите! Вы ещё ко мне обратитесь!!! Что эти два дурака вам сделали хорошего, что вы его обслужили по высшему классу? Ещё раз повторяю: больше ко мне за помощью не обращайтесь! Обращайтесь к тем, кого хорошо обслуживаете!
Он тут же вышел из склада, сел в машину и уехал.
Мы завязали свои рюкзаки, поговорили с женщинами, которые поведали, что все начальники одним миром мазаны, им лишь бы дали бесплатно, да побольше и получше, ни стыда ни совести у них нет.
При выезде на дорогу мы увидели, что к огуречному полю едет машина начальника механического цеха, в которой сидел директор совхоза: спешил исполнить желание строптивого начальника мехцеха…

В. БАБИКОВ, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

КАК КЛИН КЛИНОМ ВЫШИБАЛИ

Это произошло в деревне Трушники в самом начале 20 века. О событиях того времени рассказал мне мой тесть Василий Михайлович Бартов.
– Тогда я был ребёнком лет пяти-шести, – рассказывал он. – Однажды в один из летних дней захотелось мне поесть калачей. Отец дал мне копейку на три калача, и я с двумя товарищами отправился в Лойно, в лавку за калачами.
Раньше в д. Трушники стоял двухэтажный дом, позднее его сломали и на его месте поставили контору совхоза «Камский». Дойдя до этого дома, мы увидели много мужиков, в руках у них были вилы и топоры, они курили и о чём-то громко разговаривали.
Увиденное я надолго запомнил. Сначала я не понял, зачем собралось столько мужиков. А когда подрос, спросил у своего отца, что в тот день происходило у того дома. Отец рассказал мне всю правду. Он состоял на службе присяжных заседателей в суде. Имён он не называл, а говорил просто: судья, урядник, староста, палач большой, палач маленький…
Все деревенские жители облагались налогом и податями в пользу государства. Тех из мужиков, кто вовремя не проплачивал налоги и подати, у кого образовывалась недоимка, наказывали – к ним применялась порка розгами по решению суда. Суд состоял из трёх человек: судьи и двух исполнителей, которых в народе называли «палачи». Один из них был большого роста, косая сажень в плечах – его прозвали «большой палач»; второй был ростом меньше и худенький – «маленький палач». Наказуемого клали на лавку вниз лицом, спускали с него штаны до колен и били розгами по голой заднице. Большой палач делал большой замах розгой, но при нанесении удара смягчал его, и удар выходил несильный; «маленький палач», напротив, бил очень сильно, безжалостно; как говаривали мужики, которых он бил, бывало, иной раз и сикнёшь. Наказуемые старались попасть на порку к «большому палачу».
К одному из мужиков приехал на побывку домой студент. Узнав, что тут происходит, он организовал мужиков «клин клином выбивать». Вот и собрались мужики держать совет: сколько можно терпеть? Решили выпороть старосту, судью, обоих палачей, урядника и других служителей власти. Так и сделали. Больше всех досталось «маленькому палачу» – его доняли до того же, до чего он мужиков донимал.
Власть призвала бунтовщиков к порядку, зачинщиков бунта забрали, студента куда-то увезли (видимо, судили в другом месте), а мужика-зачинщика осудили на 12 лет каторжных работ с отправкой в Сибирь.
Вскоре после бунта с мужиков была снята вся недоимка, и порки больше не применялись. Приговорённый к каторжным работам полностью отбыл свой срок, а затем вернулся домой.

В. БАБИКОВ, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

«И наступил мой звёздный час!..»

Запомнился мне случай из моей армейской жизни, когда я впервые получил возможность сходить в увольнение, выбраться из стен солдатской казармы. Тогда я был курсантом армейской школы Дальневосточного военного округа, расквартированного в г. Уссурийске. Здесь готовили солдат-срочников для работы на средствах связи, используемых в воинских частях ДВО.
Я осваивал профессию радиомастера по ремонту и хранению средств связи (радиостанций) малой и средней мощности, шёл первый год моей службы. Мне приходилось трудно привыкать к солдатской жизни, особенно тяжело давалась физическая подготовка, и мне казалось, что я никогда не смогу догнать своих товарищей по службе.
Перед праздником 1 мая 1958 года в нашем полку проходила весенняя инспекторская проверка. Подошла очередь смотра физподготовки. Сначала состоялся кросс на три километра, и здесь я оказался на высоте, получив оценку «отлично», но вторым этапом была штурмовая полоса, с которой я не был дружен: она никак не хотела подчиняться, обычно удавалось мне дойти лишь до первого забора, и тут я всегда застревал.
Все подошли к штурмовой полосе, майор-проверяющий уже занял место на смотровой площадке. Взводный, старший лейтенант Жендаренко, доложил, что 3-й взвод школы готов к проверке физподготовки. В последний момент взводный сказал мне: «Занимай своё место сзади – пойдёшь последним, я не хочу смотреть на твои «фокусы»». Я послушно занял место замыкающего шеренги.
Проверяющий спросил, почему нарушен строй и сзади стоит курсант выше своих товарищей почти на голову. Взводный, как бы оправдываясь, пояснил, что я – самый слабый, и меня вообще не надо было бы показывать. Проверяющий не согласился: «На то и смотр проводим, чтобы знать все сильные и слабые стороны и затем устранить недочёты. В нашем деле мелочей не бывает!»
Началась проверка. Курсанты называли свою фамилию и по очереди выходили на исходную позицию. Многим из них не повезло: те, кто раньше всё делал безукоризненно и с кого рекомендовали брать пример, не смогли поразить цель гранатами, многие больше положенного времени преодолевали «мышеловку», и оценки получили намного ниже предполагаемых.
Я, стоя замыкающим, настраивал себя: «Я обязательно сделаю всё только на отлично!» Подошла моя очередь, взводный махнул рукой – он наверняка переживал за тех, кого постигла неудача, и на меня даже смотреть не хотел. Никто не ожидал, что я способен удивить, а так оно и получилось.
У меня как будто сзади выросли крылья! Я не думал, что наступил мой звёздный час и закончилась полоса неудач. Я сам не заметил, как одним махом перемахнул тот забор, дальше которого я раньше не бывал. Гранаты, посланные мною, достигли цели. Когда я прошёл всю полосу, все начали меня поздравлять, жали мне руки. Проверяющий говорил взводному: «А ты говорил, что это клоун! У него самый лучший результат – он всех обошёл на две секунды! Надо поощрить этого курсанта, дать увольнение в город на двое суток».
В казарме после разбора смотра начальник школы майор Сербиненко объявил, что за успехи, достигнутые в боевой и политической подготовке, мне предоставляется увольнение в город. С тех пор у меня не было проблем на штурмовой полосе, и до конца службы я получал лишь отличные оценки.

В. Бабиков. п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Единоличник

В 1933 году в стране закончилась коллективизация, все крестьянские хозяйства были объединены в колхозы, тозы и коммуны. «Жизнь тёмная да слёзная стала светлая колхозная», «вступил в колхоз – получил хлеба воз».
Большинство крестьян-собственников передали в колхоз своих лошадей, часть коров (если было две, то одну обязательно уводили на колхозный двор), плуги и прочий инвентарь. Часть крестьян-бедняков перед вступлением в колхоз продали весь скот, а вырученные деньги потратили на одежду или просто пропили. Им было сейчас легко жить и не о чем тужить. Небольшое количество жителей сёл и деревень не пожелали вступать в новые государственные образования, остались при своих интересах и поэтому назывались «единоличниками».
Сергей Николаевич Сухарев, в быту – Серьга, не поддавался на уговоры и угрозы властей. Его предупредили, что если он не вступит в колхоз, то пойдёт по миру. Серьга думал, что у властей таких прав нет. Сосед сказал ему: «Единолично жить – слёзы лить!» – и оказался прав. У Серьги конфисковали все сенокосные угодья и почти всю землю, оставив всего семь соток возле дома. Около его дома проходил переулок, и его расширили за счёт Серьгиного огорода, перенеся изгородь. Всё это вызвало у Серьги ненависть и злобу к власти и соседям. Он самовольно перенёс свою изгородь обратно и вернул отнятую у него землю, потом обратился в суд. В суде ему ответили, что земля колхозная, и сам колхоз решает, как с ней поступать. А чем могли ему помочь соседи – такие же бесправные, как он?
Серьга начал ругать власть: «Воры, жулики, выдумщики! Придумали работать за какие-то трудодни бесплатно, а сами, небось, даром и в уборную не ходят!» Его предупреждали, чтобы прекратил заниматься «самодеятельностью», а то уж тюрьма по нему плачет. Велели перенести изгородь и поставить на место, но он всё надеялся на милость властей.
Власти решили наказать ослушника, собрали на него материалы и подали в суд. Суд в действиях Серьги усмотрел злой умысел; за самовольные выходки, разгильдяйство, оскорбление властей он был осуждён на три года лагерей общего режима. Прямо из зала суда его отправили на пересыльный пункт, а оттуда – на лесоповал, в один из лесных лагерей Вятлага.
Дома у него остались больная жена, малолетний сын Степанка и дочь Мария – девушка 18 лет. Через несколько месяцев после отправки Серьги его жена умерла. Степанку отправили в г. Архангельск, в детский дом, а Марию в принудительном порядке оставили работать в колхозе. У неё дома кончились дрова, и стало нечем топить печь. Соседи посоветовали использовать вместо дров хозпостройки: дворы, амбар. И помогли напилить дров.
К приходу отца из лагеря Мария истопила все дворы, остался один амбар. Серьга вернулся заметно постаревшим, осунувшимся, в волосах появилась седина. Сейчас он уж если и ругал власть, то с большой осторожностью. Марию сосватал приезжий молодец, которому приглянулась тихая, кроткая девушка, работяга и рукодельница. Он увёз Марию в Свердловскую область, там она устроилась банщицей, а он работал шофёром.
Серьга решил начать свою жизнь с чистого листа. Он сосватал девушку моложе себя на 25 лет, Агафью. Тогда, после войны, многие женщины стремились всеми силами исполнить назначение природы. Иные девушки по-настоящему боролись за женихов, продирались локтями, отталкивая других, обманывали, иногда поступались совестью. Было так: на иного мужчину посмотришь и думаешь – за что там драться? Но ведь дрались, да ещё как! Так и Агафья решилась выйти замуж за пожилого, ей хотелось любить, иметь детей.
Серьга по-прежнему не вступал в колхоз и не шёл работать на производство, навсегда оставшись единоличником. В качестве жизненного ремесла он избрал рыбалку. Он делал из ивовых виц специальные ловушки (морды), вязал сети, витили и этими нехитрыми снастями промышлял себе на жизнь. Иногда он делал топорища, коромысла, грабли, деревянные вилы, и это ремесло давало небольшой доход.
Агафья поначалу устроилась в колхоз на общие работы, но её в первую же зиму отправили на лесозаготовки, а весной – на лесосплав. Лес сплавляли по Каме. Потом Агафью определили на пахоту, это была работа не из лёгких, но такова, видать, бабья доля. Правда, всех пахарей сытно кормили два раза в день. Осенью Агафья оказалась жницей, норма была большая: вручную серпом сжать пять соток – чтобы выполнить, требовалось работать весь день не разгибаясь.
Перед Новым годом Агафья родила своего первенца Владимира, которого отец называл Володькой. После рождения сына Серьга запретил Агафье работать в колхозе. Его сын от первой жены, Степанка, находился в детском доме, но дважды приезжал на летние каникулы. Он уже заканчивал школу, но отец не принял его, и больше Степанка в родном доме не появлялся.
В течение года после рождения сына колхоз оказывал Агафье помощь: давали лошадку вспахать огород, подвести дров. В дальнейшем никакой помощи от колхоза не было. Каждую зиму Агафья таскала дрова из леса на санках, да ещё оставался амбар, который тоже пошёл на растопку печи вперемешку с сырыми дровами. А Серьга всё промышлял рыбалкой. Он умер, когда его сыну Володьке исполнилось 14 лет. Так и закончил свою жизнь единоличник. А Агафья вторично вышла замуж в 40 лет, за мужчину старше себя лет на двадцать и успела родить ему дочь Татьяну.

В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Да,уж... Это даже не упрямство, и даже не упертость, а что-то другое... Вот как к такому качеству человека относиться? Вроде, и есть за что уважать, но результат-то какой - всем своим близким жизнь испортил... Да, бог ему судья...

Со временем немного не угадал.
Сейчас все представители властей заманивают на официальную работу или в бизнес в основном обещая социальные гарантии. А что на деле?
Официальная работа даёт крайне маленькую зарплату (в большинстве случаев).
Те же, кто никого не слушая никого не торопиться официально трудоустраиваться в некоторых случаях выполняя разовые работы у частных предпринимателей получают приличную выгоду. Знаю случаи когда "шабашки" на месяц-полтора приносили мой годовой заработок. Притом на такие "шабашки" временных рабочих берут предприятия, имеющие рабочих своих. И этим самым временным платят в десятки раз больше, чем постоянным. Такая вот интересная ситуация.
А пенсия то у всех одинаковая будет, если доживём...

Вор
В конце июня начиналась сенокосная пора – самое трудное и ответственное дело для сельского труженика. «Пришёл июнь-разноцвет – отбоя от работы нет; повадит июнь на работу – отобьёт от песен охоту, – размышлял Василий, стоя среди луга по пояс в цветущей траве. Тёплый ветер волнами колыхал траву, дурманом разнотравья пьянило голову. – Эх! Хороша нынче травка – сенцо будет медовое, духмяное!»
Деду Василию было лет 70 от роду, он был среднего роста, худощавый, с большими мозолистыми руками – каких только работ они не перевидали и не переделали! Но лицо осталось моложавым, а в глазах мелькали озорные мальчишечьи искорки. Этот сенокосный участок ему выделил колхоз. Хоть Василий в колхозе не состоял, но посильную помощь оказывал: мастерил грабли, черенки для вил и лопат. По весне, когда на колхозных фермах не хватало корма и отощавших от бескормицы колхозных коров приходилось подвешивать на верёвки, потому что они не могли стоять на ногах, Василий отдавал излишки своего сена, даже сам его и привозил – вот за это колхоз его и отблагодарил сенокосным участком. Участок был невелик, но сена воза на три набиралось: на осень, до самых первых сильных холодов хватит.
Сено получилось хорошее, с медовым запахом. Василий сложил его аккуратным круглышом – любое дело он делал с большой любовью, всё кипело в его руках, чувствовалась сноровка, а жизненный опыт помогал всякую работу делать на совесть. Оставалось позднее привезти сено домой.
Через некоторое время он решил проверить свою работу: хорошо ли сено улежалось, не снесло ли ветром сверху. И каким же было его удивление: «Вот тебе на: видать, доброму вору всё в пору! Какая-то неведомая сила повадилась воровать сено. Ну, сукины дети, я вам покажу, как у стариков сено воровать – сколько жить будете, столько и помнить будете». Василий был человеком неробкого десятка, за его плечами остались семь лет армейской службы во время революции и в годы Гражданской войны, работа в колхозе, а во время Великой Отечественной войны он был мобилизован в милицию, где отслужил 17 лет.
Вернувшись домой, он стал думать, как изловить воришек, размышлял, сколько их – один или два? Какой-то внутренний голос подсказывал ему, что воришка один.
В тот день Василий отправился караулить сено, надеясь увидеть того самого вора. Он взял с собой крюк – большую ивовую палку, на одном конце которой располагался под углом 45 градусов толстый сук. При помощи такого несложного приспособления ему без особого усилия удалось подняться на стог. Там он хорошо замаскировался в сене и стал ждать непрошенного гостя.
Стемнело, кругом стало тихо, только иногда вскрикивала ночная птица, где-то совсем недалеко ухал филин, и ночная прохлада стала опускаться на землю. Ночь была тёмной, на небе – ни единой звёздочки. Василий на время задремал, но сквозь дрёму услышал какой-то не совсем ясный шорох. Он вслушался: шорох становился отчётливее, и наконец он понял: это не шорох, это шаги. Вскоре показался «светлячок»: человек шёл к стогу и курил.
Не доходя несколько метров, человек бросил окурок на землю, затем, потоптавшись, обошёл стог со всех сторон. Не заметив ничего подозрительного, он разложил возле стога верёвку и начал теребить сено мелкими клочками и складывать его на верёвку. Именно этого момента и ждал Василий. Как только вор увлёкся своим делом, Василий мигом съехал сверху прямо на спину вору. Воришка издал какой-то глухой звук и затих.
Василий заломил ему руки за спину, крепко связал их обрывком толстой верёвки и сказал: «Поднимайся, тебе говорят!». Вор пытался встать, но не мог, тело его колотила дрожь, он изо всех сил старался стянуть верёвку, но попытки были тщетны. Василий помог ему подняться, и вор стыдливо стоял, спрятав глаза. «Подними свои бесстыжие глаза и смотри мне в лицо, – сказал Василий. – Как видишь, я не боюсь тебя и раньше никогда не боялся». Вор зашевелил губами и начал что-то несвязно говорить. Василий понял – он просит: «Не бей меня, у меня и так всё болит» и ответил: «Хотел я тебя как следует отделать, так тебя отпоздирать, чтоб ты долго не мог ни лежать, ни спать. Вот теперь, если хочешь, чтобы всё было по-хорошему, то слушай меня внимательно. Сейчас я отпущу тебя, иди с Богом, но помни: жить нужно честно, благо жизненное для себя добывай своим трудом и думай, что делаешь. Вернёшь всё украденное у меня сено, принесёшь ко мне домой. Когда понесешь – выбирай время, вор что волк – темноту любит». Вор попросил: «Развяжи мне руки – они у меня отекать начали». Василий ответил: «Потерпишь! может, ума прибавится. Дорогу и со связанными руками найдёшь, а жена дома развяжет».
На следующий день вор вместе с женой принесли всё украденное сено Василию домой и попросили прощения. «Бог простит», – ответил старик.

В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром