Текущее время: 19 ноя 2017, 11:21

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 816 ]  На страницу Пред.  1 ... 78, 79, 80, 81, 82
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: История нашего района
СообщениеДобавлено: 04 авг 2016, 07:28 
Гуру
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 ноя 2009, 09:25
Сообщения: 18677
Откуда: п. Рудничный
Как председателя в заложники брали

Пятьдесят лет назад в д. Кочкино ещё существовал колхоз. Дел у колхозников было невпроворот – только успевай поворачиваться, а рабочих рук не хватало. Вот и ломай председатель колхоза голову, как за всем уследить, со всеми задачами справиться.
Как-то пришло время привести в порядок прицепной инвентарь – плуги, бороны и разную прочую мелочь. Дело нехитрое – почистить от ржавчины да покрасить, только поручить некому, все другими работами заняты.
И тут, на радость председателю, объявились в деревне шабашники – лица, так сказать, известной кочующей нации. Ну, а кто ещё в те времена мог спокойно передвигаться по стране, не опасаясь обвинений в тунеядстве? И решил председатель привлечь кочующих товарищей к общественно полезному труду. Не забесплатно, конечно, а как полагается – по двухстороннему договору с последующей оплатой.
Получив от шабашников согласие поработать, председатель составил договор – примерно такой же, какие сейчас составляют. Дескать, мы, товарищи наёмные работники, с одной стороны, обязуемся почистить и покрасить прицепной инвентарь, а колхоз, с другой стороны, тоже обязуется и производит оплату. Ничего так, вполне грамотно документ составил. Может быть, только не все знаки препинания расставил, но это уж филологом надо быть, а не тружеником сельского хозяйства. Подписав договор, обе стороны отправились выполнять поставленные перед ними задачи.
В оговорённое время председатель прибыл, чтобы принять выполненную работу. Усталые, но довольные шабашники потирали руки в предвкушении расчёта. Плуги, бороны и прочая мелочь были очищены и покрашены, но, к изумлению председателя, – только с одной стороны.
– А почему инвентарь недокрашен? – начал было высказывать претензии председатель.
– Как в договоре сказано, так и покрасили, так что деньги на бочку! А другую сторону сами красьте! – не полезли за словом в карман наёмные работники.
– Ничего я вам, жуликам, платить не буду! – упёрся изумлённый председатель, к тому же, привыкший, что в своём колхозе он и царь, и бог.
Честно говоря, зря он начал обзываться. Сами посудите – люди свою работу выполнили, в полном соответствии с договором. Неудивительно, что после продолжительной перебранки дело закончилось тем, что кочующие работники, требуя денег, взяли председателя в заложники. Противостояние затянулось – то ли на два дня, то ли на неделю, короче говоря, до тех пор, пока в Кочкино не прибыла рота внутренних войск. Тут, конечно, дело сразу разрешилось, и председатель обрёл долгожданную свободу. Чего не скажешь о шабашниках, которых в этой деревне с тех пор и не видели.
Правда, председателю тот случай вышел боком – сняли его с работы, взамен прислав более грамотного – Николая Анисимова, потомственного крестьянина, уже отличившегося и на руководящих должностях, и в общественной жизни.
Вскоре вместо колхоза в д. Кочкино появился совхоз «Лесной», который под руководством Н.М. Анисимова стал самым передовым хозяйством района. По всему выходит, что совсем неслучайно Николай Михайлович впоследствии стал председателем райисполкома и вторым секретарём обкома партии, да и в годы рыночных реформ нашёл себе серьёзное занятие – говорят, даже директором охранного агентства был.
Да и тот человек, который мне эту историю поведал, высоко, аж до столицы, по служебной лестнице поднялся, так что про Кочкино и в Москве наслышаны. Ну, а если мы что-то и напутали, так деревенские старожилы нас поправят.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: История нашего района
СообщениеДобавлено: 04 авг 2016, 10:41 
Гуру

Зарегистрирован: 29 сен 2014, 11:56
Сообщения: 421
Эту байку рассказывают частенько, только упоминают о строительстве моста с одной стороны. Но про роту солдат - это круто сказано. Рота - это порядка 100 человек. Такую банду пригнать для усмирения кучки кочевников - это даже Васька бы не додумался. Крутовато будет...

_________________
Земеля


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: История нашего района
СообщениеДобавлено: 04 авг 2016, 16:14 
Гуру

Зарегистрирован: 12 мар 2015, 09:32
Сообщения: 116
Откуда: г. Уржум, Кировской области
ХиНа писал(а):
Как председателя в заложники брали


Вскоре вместо колхоза в д. Кочкино появился совхоз «Лесной», который под руководством Н.М. Анисимова стал самым передовым хозяйством района. По всему выходит, что совсем неслучайно Николай Михайлович впоследствии стал председателем райисполкома и вторым секретарём обкома партии, да и в годы рыночных реформ нашёл себе серьёзное занятие – говорят, даже директором охранного агентства был.
Да и тот человек, который мне эту историю поведал, высоко, аж до столицы, по служебной лестнице поднялся, так что про Кочкино и в Москве наслышаны. Ну, а если мы что-то и напутали, так деревенские старожилы нас поправят.
Вот Николая Михайловича помню. Когда он работал председателем райисполкома, я работал главным инженером совхоза "Лойнский". Потом нас судьба свела уже в Уржуме (здесь он был первым секретарем райкома партии), ну и последний раз мы виделись с ним, когда он командовал охранным агентством. Всегда Николай Михайлович признавал за земляка, общался (хотя в Уржуме, где был он "первый секретарь", где я, механик колхоза). Хорошая память осталась у меня от встреч с этим человеком

_________________
:FALLEN_01


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: История нашего района
СообщениеДобавлено: 28 ноя 2016, 17:16 
Гуру

Зарегистрирован: 20 ноя 2010, 04:11
Сообщения: 116
tatyana писал(а):
А может кто-нибудь рассказать о несуществующей ныне д.Лезиб? Помню из рассказов своей бабушки, что в этой деревне "были очень красивые девки и из воровали".(!?) и где деревня находилась хоты бы приблизительно. Что-то я на карте не нашла.

татьяна! благодарю вам за коментарий!!!

могу вам дополнить к совам вашей бабушки. дело в том что именно эта деревня указана в документах о рождении бабушки моего мужа, по его отцу. и, возможно это моё предпочтение, но смею заверить,что слова вашей бабушки абсалютно в Точку! Поясню: муж мой сирота раннего детства, относительно недавно удалось узнать где захоронен его отец (там было фото на памятнике) и увидеть фото его дв. сестёр по его лезибской бабушке.... Так вот : Их внешность Абсалютно эдентична меж собой!!!!
Описываю типаж: сложение тела не склонное к ожирению, подтянутое, мускулатура красивая у обоих полов,
Кожа белёсая , практически не загорающая, румянец красивый розовый, овал лица без резких контуров, выразительный, брови слегка в разлёт как и глаза , размер глаз изумяет /крупные ,всегда распахнутые широко/, ресницы густые и длинные / счас такие только у тех кто наращивает в салоне/ и это и у мужчин ТОЖЕ, волосы густые, с лёгкой волной, СОЛОМЕННОГО цвета, Глаза -светлая зелень,как будто-прозрачные немного. Губы умеренно выпуклые, пышные. Пальцы длинные, ровные, умеренно тонкие. Пропорции красивые и необычные.




Мне вот интересно,откуда пошла такая внешность??? я всегда удивлялась внещним генам мужа... а когда узнала что это у него глубоко по роду...то теперь меня вообще это удивляет/обычно внешность ретушируется, смешиваясь в прочими генами в течении поколений/.


А бабушка у вас с каких мест ? и почему она упоминала такую фразу? она как то связана с этой деревней??

..дело в том,что нынешние данные говорят ,что там была колония поселений.. только вот не понятно на период до ВОВ что там было и кто там жил??


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: История нашего района
СообщениеДобавлено: 18 янв 2017, 12:50 
Гуру
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 ноя 2009, 09:25
Сообщения: 18677
Откуда: п. Рудничный
Она работала!

Ещё в начале 1930-х годов на реке Нырмыч у деревни Козидвор начали строить ЦЭС проектной мощностью 18 000 кВт/ч для нужд фосфоритного рудника. Планировалось увеличение добычи руды до двух миллионов тонн в год, а это было возможно только при наличии мощного источника электроэнергии.
Строительство ЦЭС растянулось на несколько лет. Станция была построена и запущена в эксплуатацию, но проработала недолго. Что произошло – достоверно сказать трудно. Но старожилы помнят, что ЦЭС работала.
Раиса Захаровна Юшкова родилась в 1938 году. Она помнит рассказы своей матери о том, что ещё в 1930-х годах в домах деревни Козидвор горели «лампочки Ильича». Когда Раисе было шесть лет, она вместе с деревенской детворой ходила смотреть на ЦЭС (которая уже не работала), видела стоявшие там машины, запомнила множество больших ремней (видимо, это были приводные ремни от машины к генератору), а ещё то, что на станции было очень чисто, всё выкрашено в белый цвет.
То, что в Козидворе было электричество, подтверждает и бывший житель деревни Великое Поле Евгений Николаевич Засухин – ему об этом тоже рассказывала мать.
Старожилы помнят, что ЦЭС работала на дровах, для этого была отведена специальная делянка, и заготовкой дров для ЦЭС занимались жители всех деревень, входящих в колхоз «Новая жизнь», и жители Великополья. Зимой дрова возили и складировали у ЦЭС.
В сентябре 1938 года небывалой силы лесной верховой пожар прошёлся по всем северным областям европейской части страны. Пожар захватил и Кайский район, пройдясь по многим деревням.
Иван Васильевич Сивков в то время жил в деревне Прислон. Он рассказывает, что пожар пришёл в Козидвор от деревни Кошкино. Загорелись заготовленные для работы ЦЭС дрова, но деревню огонь не тронул. Для спасения топлива из Рудничного прибыли пожарные, и при помощи мотопомпы им удалось затушить пожар.
На ЦЭС было установлено, опробовано и поставлено под нагрузку оборудование. Но случилась нештатная ситуация – в фундаменте здания, в том месте, где стояли машины, появилась трещина, которая прошла через всю стену. Уроженец Козидвора Виталий Яковлевич Юшков утверждает, что эта трещина в данный момент составляет сантиметров тридцать в ширину.
ЦЭС пришлось остановить. Ходили слухи, что инженеров-строителей судили за допущенные недостатки. Ещё говорили, что изначально для ЦЭС было неправильно выбрано место – её построили в низине, где близко верховые воды. По одной из версий, трещина могла появиться в результате резонанса, когда свободные колебания фундамента и стены совпали с колебаниями одной из машин. Народ не исключал и вредительство – такие были времена.
В.Я. Юшков вспоминает, что ЦЭС была запущена в эксплуатацию примерно осенью 1937 года. А вот когда было демонтировано оборудование, никто из старожилов припомнить не может. Но известно, что его вывезли в Рудничный. Геннадию Климовичу Волокитину довелось поработать на этом оборудовании. Он рассказывает, что в посёлке, в так называемой «Силовой», были установлены шесть локомобилей, вывезенных с ЦЭС, эти машины могли работать на дровах и каменном угле. В 1949-1952 гг. Г.К. Волокитин работал в Силовой маслёнщиком, то есть заливал в маслёнки машинное масло, которое уменьшало трение в местах соединения трущихся частей машин.
Уже полностью исчезла с лица земли старинная деревня Козидвор. Нет больше и других деревень, чьи жители заготавливали дрова для ЦЭС, а она всё стоит, поражая случайных путников своими размерами.
Валентин Бабиков, п. Рудничный.


Вложения:
ЦЭС.jpg
ЦЭС.jpg [ 120.96 КБ | Просмотров: 786 ]

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром
Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: История нашего района
СообщениеДобавлено: 02 ноя 2017, 12:14 
Гуру
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 ноя 2009, 09:25
Сообщения: 18677
Откуда: п. Рудничный
Уроки немецкого

Об истории возникновения посёлков под номерами вместо красивых названий у обывателей нашего района имелось довольно смутное представление. Об этом не рассказывалось детям на уроках истории, умалчивали средства массовой информации. Люди, сосланные «за сотый километр», в глухие места, были долгое время ограничены в общении с местным населением и в силу обособленного местоположения, и наложенного на них запрета. В результате широкая общественность не знала всей правды о нелицеприятных действиях власти по отношению к поселенцам, относилась к ним настороженно, а те, замкнутые в жёстких рамках, существовали изгоями.
О Первом посёлке, уже называвшемся тогда Черниговским, мои родители вообще не слыхали до тех пор, пока их семнадцатилетняя дочь, то бишь я, не изъявила желание поехать туда поработать в школе. Лишь в последний момент стало известно, что это посёлок спецпоселенцев, в котором проживают в основном немцы и украинцы. Тревога у мамы возникла только тогда, когда она усаживала меня поздним вечером в автобус с совершенно неизвестными людьми. Дело в том, что мы должны были ехать вдвоём с бывшей одноклассницей, которая (с подачи своей мамы-учительницы) и подала идею данного предприятия. Но к месту сбора моя подруга не явилась. Моя мама очень расстроилась, ударилась в слёзы и вознамерилась «не пущать». Водитель автобуса принялся успокаивать её, объясняя, что ничего плохого со мной не случится и что в посёлке живут обыкновенные, нормальные люди. Звали его Эвальд Кремер. Позднее он, припоминая этот эпизод, подшучивал: «Я уж думал, что твоя мать побежит за автобусом до самого посёлка».
Бывает, что человек рано определяет свою будущую профессию и стремится к цели со школьной скамьи. Я не относилась к таким счастливчикам и по окончании десятилетки в 1968 году оказалась в положении витязя на распутье. Потому решила сначала поработать, пожить самостоятельно и подумать о своём будущем. Некоторый опыт работы с детьми я имела: была пионервожатой в одном из пятых классов школы, в летние каникулы подрабатывала в пионерском лагере.
Обеспечить малокомплектные школы отдалённых посёлков дипломированными учителями было нереально. В Черниговской школе детей набиралось по одному классу от первого до седьмого включительно. В каждом до 20 учеников. Часов мало, ставки низкие.
Во время той первой своей поездки в посёлок я сразу почувствовала, что еду в глухомань. С широкой, укатанной тяжёлыми лесовозными машинами трассы, миновав барановский поворот, наш старенький, с вставленными кое-где фанерками вместо оконных стекол автобус свернул влево на узкую, неровную лесную дорогу. Деревья подступали вплотную с обеих сторон. Освещаемый светом фар, лес казался особенно тёмным и густым. Ехали долго, молча. Наконец между деревьями замелькали огоньки, и кто-то произнес: «Вот и Западный Берлин показался!».

* * *

История посёлка началась с 30-х годов двадцатого века. Первоначально это было местом кулацкой ссылки. 30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило специальные «Мероприятия по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». В этих районах намечалось отменить действие законов об аренде земли и применении наёмного труда, конфисковать у кулаков средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке, кормовые и семенные запасы.
В извещении Нижегородского крайисполкома от 28 марта 1930 года сообщается, что в пределы Верхне-Камского леспромхоза с первыми весенними пароходами намечено переселение 1500 кулацких семей общим числом 7500 человек. Размещение производить равными партиями по 250 хозяйств. Разгрузка переселенцев в местах высадки на устье реки Волосницы – посёлки №№ 1 и 2, с. Кайгородское – посёлки №№ 3, 5 и 6 и с. Лойно – пос. № 4. Это была первая волна переселенцев. Судя по документам, не высылали семью без главы – мужчины. Все пункты находились друг от друга и от других населённых пунктов на расстоянии от 30 до 100 километров, в глухой тайге. В посёлке № 1 (квартал 88) проживало 1200 человек. Центр – Малая Дубровка.

Особенно тяжёлыми были первые годы пребывания в ссылке. По специальной инструкции выселяемые могли взять с собой имущества не более 30 пудов на семью, в том числе топоры, вилы, лопаты и продовольствие не менее как на три месяца. По прибытии на место поселения они обнаруживали вокруг лес, низину и, в некоторых случаях, временные бараки. Поднимался плач женщин, ощущалось напряжённое состояние взрослых мужчин, молодые задумывались о побеге. Обустройство происходило одновременно с заселением. Дома строились наспех, из сырого и неподогнанного материала, изобиловали щелями, размер печей не соответствовал объёму помещения. В домах было холодно. Условия жизни невероятные: скученность, вшивость, плохое питание, смертность. Строительство шло по специально разработанным проектам, один дом на две или четыре семьи, или дом-барак на восемь семей.

Кроме жилых домов строились детские сады и ясли, школы, больницы, клубы, бани, прачечные, магазины, продовольственные склады, дом комендатуры, пожарное депо, почтовые конторы с квартирой для заведующего. Так значилось по документам. Однако свидетельства очевидцев несколько расходятся с официальными данными. Из тех немногих переселенцев, которые не выехали из посёлка по окончании кулацкой ссылки, была семья Алексея Васильевича Бывшева. Их сослали в 1929 году, когда ему было 13 лет. Воспоминания тех давних лет хранит его сын, Владимир Алексеевич Бывшев. По дороге на Сухогорское болото , в 30 км от речки Желтушки, стоял барак, в котором уже жили люди, поселенцы. Семьи были большие. Спали вповалку. По окончании зимы мужчины стали искать более подходящее место для определения посёлка. Так примерно в трёх километрах от первоначального местоположения стали строить четырёхквартирные дома. В 1932 году построили клуб, открытие которого состоялось 7 ноября. Затем была воздвигнута шпалорезка, где из брёвен вручную пилили доски. Позднее её перевели на электричество. Тот первый барак со временем обветшал и разрушился.
Для ведения сельского хозяйства поселенцам отводили земельные участки, которые нужно было обработать. Сначала они организовывались в сельхозартели, затем переводились на обычный Колхозный устав. Государство выделяло средства на улучшение земельного фонда, спецпоселенцам выделялись ссуды на приобретение скота, инвентаря, семенного материала. Вначале прибывшие на спецпоселение были не настроены заниматься сельским хозяйством. Они были уверены, что выселены неправильно и в ближайшее время будут возвращены обратно. Со временем настроение менялось, менялось и отношение к сельскому хозяйству. Смертность была высокая, особенно среди стариков и детей. Было и много побегов.

Высшее руководство страны преследовало две цели: кроме изъятия оппонентов колхозной жизни с мест, руками миллионов выселенных крестьян начать промышленное освоение природно-сырьевых ресурсов Севера, Сибири и Урала. По сути, спецпереселение – это форма принудительной депортации с применением к раскулаченным ряда правовых ограничений. Казалось бы, переселение и трудоиспользование крестьян – людей, приспособленных к любой физической работе, неприхотливых в быту, хороших, оборотистых хозяев, истинных хлеборобов – должно было принести огромный экономический эффект государству. На практике оказалось иначе. В макроэкономическом плане депортации были убыточными, поскольку выбивали из жизни и из деятельного цикла миллионы обустроенных трудовых семей, приводили к запустению земель и селений, к утрате трудовых навыков и традиций, к спаду сельхозпроизводства, а также к затратам на переезд и обустройство на новых местах. Спецпосёлки создавались в суровых климатических зонах, нередко в лесу или на болоте. Тяжелейшие условия этапирования, гибель от голода и холода значительного числа переселенцев в течение первого же года после депортации, борьба с бесчисленными и ничем не оправданными бытовыми трудностями – всё это привело к тому, что основная часть сил переселённых была потрачена просто на физическое выживание. Лишённые родины, близких, морально униженные и политически уничтоженные люди по определению не могли эффективно работать. Возросла их враждебность по отношению к власти.

В мае 1933 года вышла инструкция ЦК ВКП(б) и СНК СССР, предписывавшая немедленное прекращение массового выселения крестьян, но в то же время позволявшая чинить репрессии против тех, кто отказывался сеять хлеб, выполнять план заготовок сельхозпродуктов.
Из статьи местного краеведа Г.Г.Антонюка, опубликованной некогда в районной газете «Прикамская новь», мы знаем, что к 1935 году в посёлке № 1 руками спецпоселенцев были выстроены добротные рубленые дома, школа-десятилетка, больница, клуб, магазины, хлебопекарня, детский сад и ясли, работал кирпичный завод. Был образован колхоз имени Чкалова. Урожаи снимали хорошие. Имелась животноводческая ферма, лисятник, пчелопасека. Здесь также гнали дёготь, выжигали древесный уголь для кузнечных горнов, делали конные телеги и сани, шили одежду и обувь. Другая часть населения работала на лесозаготовках.
В 1936 году в посёлке строится двухэтажный детский дом № 149 для местных сирот.

Начиная с 1933 года бывшие кулаки стали восстанавливаться в избирательных правах. Активного поиска беглецов уже не велось. Сбежавших ранее не привлекали к уголовной ответственности, если они работали и вели добропорядочный образ жизни. С 1938 года детям спецпоселенцев выдавали паспорта. С 16 лет они уже не становились на персональный учёт и могли покинуть посёлок на законных основаниях. Некоторые бывшие кулаки восстановились в правах до 1935 года по разрешению местных властей и смогли покинуть посёлок. К началу 1940-х годов посёлок опустел, разъехались почти все, кто куда смог, оставив после себя отстроенный посёлок с хорошей инфраструктурой и тротуарами на улицах, поля и фермы, а также обширное кладбище тех, кто не дожил до светлого дня. Кладбище это располагалось отдельно от немецкого, теперь оно заросшее и затерянное, куда уже вряд ли кто заходит, чтобы поклониться упокоившимся мученикам. А может быть, старожилы помнят, где это место?
Спустя несколько дней по прибытии нас расквартировали по четвертушкам в домах с печным, естественно, отоплением. Каждая квартира имела две половины: спальная комната, где едва умещались три кровати, и прихожая, та же кухня, также – рабочий кабинет с большим двухтумбовым письменным столом и тремя стульями. Со мной жили Г.П. Цылёва и В.Ю. Иванова. Все трое без специального образования. Галина Павловна должна была вести начальные классы под кураторством А.Н. Шулеповой, проработавшей в посёлке уже не один год и имевшей диплом об окончании педучилища. В.Ю. Ивановой дали вести русский язык и литературу. Историю и физкультуру уже несколько лет преподавал директор Алексей Данилович Журкин, единственный педагог с высшим образованием. Мне достался пёстрый и весёлый букет предметов – немецкий язык, химия, рисование и пение. Был довольно длительный период, когда из-за отсутствия учителя мне добавили ещё биологию и географию. Прямо «универсальный» педагог. Часов мало, но много подготовки. Плюс классное руководство. Заработок мой составлял 74 рубля. Приезжали и другие поучительствовать, но, не выдержав бытовых условий, уезжали. Действительно, трудно привыкнуть в юном возрасте вставать затемно по утрам в холодной квартире и до работы протапливать печь, самостоятельно готовить еду, носить воду с колодца, грести лопатой снег, а после работы готовиться к занятиям, опять топить печь. Туалет на улице, один на весь дом, в котором четыре квартиры. За стенкой проживали учителя, а две другие квартиры занимали семьи.
Школа располагалась неподалеку, но на окраине посёлка. Это было уже очень старое, ушедшее фундаментом в землю по самые окна здание, вернее, одна его половина. Вторая была ликвидирована за ненадобностью из-за сокращения количества учеников.

При оформлении на работу нам было рекомендовано обращаться за любой помощью в родную Кирсинскую школу № 3, как по вопросам материального обеспечения, так и планирования учебного процесса, составления конспектов уроков. Большую помощь мне оказала тогда учитель немецкого языка Г.Я. Шильникова, которая, будучи женой военного, много лет прожила в военном городке в Германии, где преподавала язык русским детям.
В определённой степени Черниговская школа была оснащена необходимыми наглядными пособиями, а кое-что мы с удовольствием покупали на собственные деньги, так как всё стоило буквально копейки.
Наступило 1 сентября. Волнение было колоссальное: какие они, немецкие дети, чьи родители называют свой посёлок Западным Берлином? Как сложатся наши взаимоотношения? У меня с семиклассниками и шестиклассниками разница в возрасте минимальная. Но потекли школьные будни, и напряжение рассеялось. Старшие дети вели себя сдержанно и вполне благоразумно. Панибратства не допускалось ни с их, ни с нашей стороны. Мои же пятиклассники отличались непосредственностью, открытостью и подвижностью. Во время перемен они больше всех производили шума и беготни. Особенно отличались мальчики Саша Тяглов, Вася Сорокин, Саша Мацюк и Артур Беренц. Эти всегда куда-то бежали, что-то горячо обсуждали. Приводить их в чувство , как правило, помогала староста класса Бригитта Сих. Она пользовалась авторитетом в классе, раздаваемые ею по необходимости подзатыльники и тычки принимались как заслуженные, без обид. Но на уроках дисциплина соблюдалась.

В школу дети приходили всегда опрятными, носили пионерские галстуки. Принципиально не была пионеркой только одна девочка, Лиза Ваннер, но никто не принуждал её вступать в организацию. Ученики не мыли в школе полы. Чистоту обеспечивали уборщицы, строго следившие за порядком в течение дня, а вечером они убирались в помещениях и протапливали печи.
Открытость и доброжелательность детей подкупала. С ними было легко. Сейчас я понимаю, что положительный посыл исходил от родителей. При всей нашей ущербности мы ни разу не встретили негативных проявлений со стороны взрослых. Они понимали бытовые трудности нашей жизни, которые мы стойко преодолевали и никогда не жаловались. Они делали всё, чтобы исключить какие-либо нежелательные внешние или субъективные факторы, способные усложнить наше пребывание в посёлке и негативно отразиться на нашей работе, на взаимоотношениях с детьми. Они давно смирились с тем, что других учителей им не пришлют и воспитывали в своих детях уважение к тем, какие есть.

Как немцы оказались в посёлке? Разобраться в этом вопросе помогли документальные источники и свидетельства очевидцев.
Россия очень давно стала их Родиной. Более 100 немецких колоний на нижней Волге было создано во второй половине ХVIII века после известных колонизационных манифестов Екатерины II (1762-1763 гг.), приглашавших иностранцев селиться в России. Значительные поселения немцев возникли на Украине, в Крыму. В Прибалтике и Петербурге немцы жили с ещё более давних пор. Немцы сыграли в экономике, культуре, науке, образовании и государственном управлении весьма существенную и позитивную роль.
Автономная область Немцев Поволжья образовалась по декрету СНК РСФСР от 19 октября 1918 года. В 1924 году ей был придан статус АССР Немцев Поволжья.

Судьба жителей прифронтовых регионов, захваченных фашистами, была особенно трагичной. Судя по рассказу жительницы п. Черниговского А.Д. Никанюк, уроженки Волынской области, до войны они жили небедно. Их село Облапы было богатое, в каждом дворе – по несколько коров, поросята, птица, поля и сады давали хороший урожай. Сначала захватчики не зверствовали и позволяли колхозникам заниматься своими делами. Позднее стало хуже. Фашисты налетали, забирали скотину, отбирали продукты. По подозрению в связи с партизанами расстреливали. Спасаясь от грабителей, насильников и убийц, люди уходили в лес.
Фашистская Германия, воодушевленная быстрым и лёгким захватом государств восточных территорий, надеялась быстро завоевать СССР, однако встретила сопротивление. Чувствовать себя комфортно на оккупированных территориях не давали партизаны и подпольные организации сопротивления. «Блицкриг» не получился. Здесь фашистов встретили не как освободителей от советского режима, а как захватчиков. «Освободители» быстро показали свою сущность жестоких палачей. Как известно, за годы войны от рук карателей погиб каждый третий житель Белоруссии и каждый пятый – Украины. Трудно представить моральное состояние людей, попавших под фашистскую оккупацию. Население уничтожали, невзирая на возраст: расстреливали, сжигали, угоняли на работу в Германию. Усугубляли положение и те, кто переходил на службу к фашистам.

В первый день войны 22 июня 1941 года по указу «О военном положении» предусматривалось выселение из пределов местности, объявленной на военном положении, или её отдельных пунктов, лиц, признанных социально опасными как по своей крестьянской деятельности, так и по связям с преступной средой. Такая «резиновая» формулировка позволяла безосновательно признавать неугодных лиц социально опасными и выселять их из прифронтовой полосы. И снова вятская земля встречала эшелоны с репрессированными украинцами и немцами с Поволжья. Отправлялись семьями. За время войны и послевоенный период число жителей спецпосёлков значительно пополнилось за счёт немцев Поволжья, которые сначала были выселены в Казахстан, а затем 7000 человек переброшены в Вятлаг.
С горечью вспоминала А.И. Найдич, с какой враждебностью смотрели на них местные жители, когда в 1942 году после Казахстана подводы с переселенцами двигались к месту нового назначения. Шла война. Мужчины воевали и гибли на фронте, и люди, не зная тонкостей в действиях властей, смотрели на ссыльных как на врагов. На самом же деле статистика свидетельствует, что нападение Германии привело к росту патриотических настроений среди советских немцев. За первые месяцы войны более 8000 немцев Поволжья выразили желание пойти на фронт добровольцами. Однако власти не спешили отправлять их в действующую армию, воспринимая их как потенциальную «пятую колонну», поставив это клеймо на всех без разбора. Эта волна переселения была этнической, без вины, по национальному признаку.

Категория этнических первых переселенцев позднее пополнилась за счёт репатриированных немцев, а уже в 1944-1952 годах – оуновцев (от названия организации украинских националистов – ОУН ), сторонников формирований «бандеровцев», «мельниковцев», «власовцев» и так далее. Репатрианты – это те жители нашей страны, которые были угнаны фашистами в Германию в качестве рабочей силы, а после войны возвращены в Советский Союз. Такая судьба постигла семью Альмы Христьяновны Кункель (фамилия по мужу). Тогда с сестрой Адолиной они были молодыми девчонками. Её семья проживала в селе Милорадовка Житомирской области. Село немецкое. Работали в колхозе. В 1941 году фашисты целыми семьями отправили их в Германию. Сначала поместили в лагерь, привели в порядок после долгой дороги, а затем распределили по хозяйствам бауэров (фермеров). Жили в одном доме с хозяином: работники на верхнем этаже, семья хозяина – внизу. Хозяева держали скот, выращивали картошку. К работникам относились хорошо, и те стали даже подозревать, что глава семейства – коммунист. По окончании войны из СССР поступил приказ возвращаться на Родину. Бауэр предупредил, что в России их сошлют к белым медведям и предложил помочь в оформлении документов на немецкое гражданство. Не поверили они в страшилку про белых медведей, категорически отказались от гражданства и поехали домой. Она вспоминает, как в конце ноября 1945 года их привезли почему-то в г. Слободской Кировской области, как она, спрыгнув с подножки вагона в туфлях и капроновых чулках, сразу вспомнила про белых медведей. Здесь их распределили по цехам фанерного и спичечного производства. Стали работать. Директор ценил их отношение к работе, объявлял благодарности, а когда объявили об отправке их на поселение, встал на защиту. Однако в 1947 году их все же сослали в Вятлаг, в посёлок № 1, к бурым медведям, как и большинство репатриированных.

По той же причине оказались здесь Беренцы, Ваннеры, Гирш Ольга Даниловна, Рац Адольф Рейнгольдович, Узбек Рихард Петрович, Клейн Георгий Иванович, Кремеры Эдмунд с супругой и сыновьями Эрнстом и Эвальдом, Миссаль Эвальд Ионатанович, Узбек-Рау Эмилия Петровна, семья Лау, Шнайдер Лидия Фридриховна, Шульц-Коль Антонина Вильгельмовна и многие другие.
Для чего их, побывавших на чужбине не по своей воле и вернувшихся с верой в справедливое отношение к ним власти, отправили на спецпоселение, ограничив в элементарных гражданских правах? А всё для того же: заполнить опустевшие после кулаков посёлки трудолюбивыми людьми, а для удобства эксплуатации ограничить в правах под предлогом несуществующей вины. По всей стране таких нашли 1 250 000 немцев. Спецпоселенцы ограничивались в выборе профессии, в работе и в служебной карьере. Помещённые в такого рода резервации, взрослые давали расписку об уголовной ответственности за побег. Лицами, назначаемыми из поселенцев, осуществлялся гласный надзор за определённым количеством бараков, дворов. Руководители работ, бригадиры и мастера в случае невыхода на работу спецпоселенцев немедленно должны были докладывать об этом коменданту посёлка. Паспорта отбирались, выдавалась справка. По рассказам очевидцев, отмечались в комендатуре утром и вечером в определённые часы. Работать обязаны были все трудоспособные, кроме инвалидов, дряхлых и многодетных стариков. Отказ от работы приравнивался к преступлению. Жители посёлка № 1 были заняты в сельхозартели. Но основное направление работ – лесоразработки: лесные вырубки, транспортировка леса, сплав. Изначально все операции выполнялись вручную, впрочем, как по всей стране. Так же эксплуатировалось и колхозное население Союза: нищета, налоги, труд без зарплаты, за трудодни, на которые давали ничтожное количество продуктов. Послевоенная полуразрушенная и обескровленная страна должна была восстанавливаться, кормиться, реанимировать все стороны жизни: экономику, образование, медицину, культуру, надеясь только на свои силы.
В 1941-1942 годах из Ленинграда и Ленинградской области в Кировскую область было эвакуировано 43 детских дома, 5917 детей, и 173 интерната (20 488 детей). По данным на 1 января 1945 года в области находилось 208 детских учреждений. В 1941 году в посёлок № 1 привезли 190 детей из блокадного Ленинграда. В 1945 году ленинградцев увезли обратно, но сироты оставались до 1949 года. Позднее их перевезли в Полом.
В 1950-х годы возрос поток жалоб и заявлений от спецпоселенцев с просьбами о воссоединении разрозненных семей, о выезде на лечение и учёбу, по личным и служебным делам, о розыске родственников, о снятии с учёта спецпоселения. Но спецпоселенцев старались не отпускать из области. Чаще удовлетворялись просьбы о выезде на лечение, в дома отдыха и на учёбу.

Люди на спецпоселении были разные. Подавляющему большинству из них не было необходимости скрывать своё прошлое, они честно трудились, несмотря на тяжелейшие условия. Позднее Черниговский вошёл в состав Верхнекамского района. Лесорубы пользовались уважением в коллективе Кирсинского леспромхоза, многие носили почётное звание передовиков производства. Улучшались условия труда, появлялась и совершенствовалась лесозаготовительная техника. По рассказам старожилов, после сороковых годов в посёлке имелась больница с хирургическим, терапевтическим, родильным отделениями и другими специалистами, моргом; имелись также сплавконтора, так как по р. Чернушке сплавляли лес, здание машинного отделения с двигателями, дававшими электроэнергию, столярная мастерская, пилоправка, где точили пилы, топоры и прочий инструмент, конный двор с кузницей, свинарник, овчарня с овцами и козами, птичник с курами и гусями, продолжали работать кирпичный завод, почтовое отделение, школа и дошкольные учреждения, радиоузел, продуктовый и промтоварный магазины, маленькая пивная с украинским названием «чепок».
В нашу бытность инфраструктура была значительно свёрнута из-за оттока населения. Но приятно удивила нас, например, общественная баня, расположенная на берегу речки, чистая, отделанная деревом, с кранами для холодной и горячей воды. Вода подавалась из р. Чернушки, имела темноватый цвет (отсюда название речки, давшей название посёлку). Здесь считали, что она настояна на целебных травах, поэтому оказывала благоприятное воздействие на кожу и волосы.

Мы понимали свою ущербность, но по мере сил и возможностей старались делать учебный процесс привлекательным. В некоторых семьях дети разговаривали на немецком, и это чувствовалось. Им легче давались речевые упражнения. Но грамматику следовало изучать всем. Биология и химия – сами по себе интересные предметы. Здесь главное – наглядность. Интересно наблюдать, как прорастает семя, рассматривать строение растения, с помощью микроскопа убеждаться в клеточном строении растения и видеть простейших одноклеточных животных.
С химией дело обстояло сложнее. Не имея навыков, я сама должна была демонстрировать опыты, по рисунку из учебника собирать порой довольно сложные системы из того, что имелось под рукой. Предварительно «химичила» по вечерам, пока техслужащие протапливали в школе печи. Однажды это чуть не обернулось для меня травмой, когда при подготовке опыта по получению кислорода в системе образовался гремучий газ.
Уроки пения проводились без музыкального сопровождения. Разучивали и пели песни о природе, о родине, о первой тропинке, бегущей от школьного порога. Песен я знала много, помогали и рукописные песенники, которые модно было вести и красиво оформлять. Однажды я попросила своих пятиклассников самим предложить песню и разучить на уроке. К следующему занятию они переписали с грампластинки, появившейся в поселковом клубе, песню «Враги сожгли родную хату». Многие, оказывается, знали её наизусть, несмотря на множество куплетов. И надо было наблюдать, с каким чувством и неподдельной грустью выводили эти маленькие патриоты на всю школу строчки: «Враги сожгли родную хату, сгубили всю его семью. Куда теперь идти солдату, кому нести печаль свою?».
Рисование – предмет непростой. Методик почти никаких не было. В школьные годы я рисовала много. Местный художник-самоучка, папин друг, давал книги по технике рисования, из которых я делала выписки. Эти записи помогали в работе.

В какой-то степени небольшая разница в возрасте с учениками играла для нас положительную роль. Движимые добрыми намерениями, мы хорошо понимали друг друга, у нас были общие радости и огорчения. Бывало, в выходной день мои пятиклассники собирались на крылечке нашей квартиры и вызывали на прогулку по окрестностям посёлка. В такие минуты общения можно было узнать, чем они занимаются вне школы, во что играют, кто с кем дружит.
Налаживался контакт и со взрослым населением. В то время между СССР и Японией существовали хорошие отношения и в культурном плане, и в области товарообмена: за наш лес Япония поставляла товары народного потребления. Благодаря этому в лесных посёлках можно было приобрести прекрасные вещи: нейлоновые плащи, блузки и мужские сорочки, трикотаж, посуду и обувь. Продавщица Нина Сорокина, чьи трое детей учились у нас в школе, нередко припасала для нас какой-нибудь дефицит.

Свободного времени было мало. Но иногда ходили в клуб потанцевать под грампластинки, посмотреть фильм. Познакомились с местной молодёжью. Особенно весело проводили время, когда приезжали на каникулы студенты: общались, пели песни под гитару, которую я приобрела за 8 рублей с первой же получки.
В посёлке встретила я своё 18-летие. Добрая соседка Лилия Беренц, красивая, полная, черноглазая немка, мать пятерых детей, работала музыкальным работником в детском саду; она принесла свой маленький, очень красивый аккордеон и весь вечер играла. А мы пели. Было радостно и светло. Потом она приглашала на день рождения одного из своих сыновей, где мы имели случай познакомиться с особенностями немецкой кухни.
На второй год учительский состав в школе изменился, я жила вдвоём с А.А. Шулеповой уже в другой квартире. Через коридор от нас жила чета пожилых немцев, родители Эвальда Кремера, того водителя, который в первый раз вёз меня в посёлок. Всё так же ездили почти на каждый выходной домой, в Кирс. Каждая поездка – целое испытание, особенно зимой. Ездили на лесовозных машинах. Они уходили из леспромхозовского гаража очень рано, и чтобы не опоздать, мне приходилось вставать в 4 часа утра и тащиться с неподъёмной сумкой через весь Кирс. На лесной развилке тебя высаживают, так как машина уходит в делянку. Дальше нужно идти пешком несколько километров до посёлка. Довольно неприятно оказаться одной на тёмной лесной дороге, когда деревья трещат от мороза, а вокруг ни души.

Как-то раз осенью по посёлку пролетел слух, что мужчины убили в лесу медведя. Все сбежались посмотреть на зверя, который оказался молодой медведицей. Собаки в диком страхе разбегались в стороны. На следующий день нас угостили котлетами из медвежатины. Они были чёрные, но вкусные.
Однажды выпало на нашу долю серьёзное испытание, когда пришлось узнать, что такое оказаться в беде на зимней дороге в поздний час. В тот вечер мы ехали на поселковом автобусе. Пассажиров был полный салон. Неполадка случилась где-то на полпути. Двигатель глох через каждые двадцать метров. Эвальд выходил, что-то пытался исправить, но через минуту-вторую опять следовала остановка. Так прошёл не один час. Мороз стоял лютый. В дырявом автобусе мы просто замерзали. Казалось, что этому не будет конца. На пустынной дороге помощи ждать неоткуда, средств связи с внешним миром никаких. Закоченевшими руками Эвальд отчаянно продолжал что-то исправлять в системе подачи горючего. Пассажиры молчали, а мы, девчонки, запели песни. Таким образом до посёлка добрались уже далеко заполночь. В нетопленой квартире стоял смертный холод. Вода в ведре замёрзла. Ложиться спать в таких условиях – дело немыслимое. Не раздеваясь, растопили печь. Вдруг в дверь осторожно постучали. Вошёл сосед, Эдмунд Кремер, с большой бутылкой в руках: «Я, – говорит, – лекарство вам принёс. Надо выпить, иначе заболеете и не выйдете на работу. Только пить его надо быстро, одним махом». Наливает он «лекарство» в стопку и подаёт мне. Я, как велено, выпиваю «махом» – и чуть глаза не выпали из орбит. А он успокаивает: «Ничего-ничего. Это самогон. Возьми хлебушко, заешь».
И действительно, он нас спас. Утром вышли на работу, хотя ночь не спали. Потом не раз вспоминали, как лечились самогоном.
Жили здесь люди очень скромно, даже бедно, но чисто. Жилище носило черты сельского быта. Здесь можно было видеть вышивки, ручной работы скатерти и коврики, иконы, украшенные красивыми рушниками, у некоторых замечала даже Библию на немецком языке.

Следует отметить, что многие семьи были многодетными. У Узбеков – шестеро, у Бабуриных – восемь детей, у Абрамовичей – семеро, у Грунвальдов, Клейнов, Ваннеров, Щелчковых, Чепанских, Коньковых и у Эрнста Кремера – по пять детей, по четыре ребёнка у Колей, Никанюков, Бергов, Римляндов и у Эвальда Кремера с Агатой. Трое детей в семье – это обычное явление. Здесь принято было, чтобы старшие дети присматривали за младшими. Может, поэтому дети были неизбалованными и отзывчивыми на доброе слово.
Центром культурной жизни являлся клуб. Здесь показывали кино, концерты, организовывались праздники, проводились собрания и танцы. Имелась хорошая библиотека.

В одной из комнатушек заведующим клубом Г.Г. Антонюком было создано что-то вроде маленького музея, где на протяжении многих лет он скрупулезно собирал экспонаты и материалы об истории посёлка: подшивки газет, бюсты, статуэтки, книги, наградные вымпелы и грамоты за трудовые достижения жителей посёлка, фотографии. Он часто писал в районную газету статьи о людях, о тружениках, о проблемах посёлка. Заведующей библиотекой работала его супруга, Татьяна Францевна, очень ревниво относившаяся к своей работе, составлявшая с мужем хороший тандем во всех делах клуба.

Положение спецпоселенцев стало меняться с 1955 года, когда сняли комендатуру. Лишь в указе от 1964 года было признано, что обвинения против немецкого народа были огульными. В нашу бытность посёлок уже не был таким густонаселённым, как раньше. Молодёжь уезжала на учёбу, парни уходили на службу в армию, а по возвращении устраивали личную жизнь и покидали посёлок, используя свои права.

В 1970 году я поступила в Кировский педагогический институт, но связи с бывшими учениками посёлка поддерживалась. Инициатором всегда была Бригитта. Со временем вышел Закон о реабилитации жертв политических репрессий, было признано их право на возвращение для проживания в те местности и населённые пункты, где они проживали до применения репрессий. Но ехать было некуда и не к кому. Приходило письмо от Лилии Беренц, бывшей соседки, из Казахстана, где у них оставались родственники в период депортации. Многие воспользовались правом выезда за границу. Мне известно, что у некоторых в ФРГ имелись родственники, вероятно из тех, угнанных в войну на работу и оформивших тогда немецкое гражданство. Они попали в благоприятный период, когда Германия охотно принимала немцев из СССР, предоставляя большие социальные льготы. Бригитта, ставшая по мужу Грунвальд, окончила в России педучилище, но по специальности работу в Германии не получила. А педагог из неё получился бы прекрасный. Там у неё нашлись близкие родственники по линии матери, а в Америке отыскался дядюшка, у которого она тоже побывала в гостях. В том же городе Мюнстере проживает Лина Грунвальд, чуть позднее туда приехали старшие Грунвальды, родители. Уехали в Германию также Павел Малый, Саша Мацюк, Артур Беренц. Саша Тяглов живёт в России, стал профессиональным художником, унаследовав способности от отца, хотя тот не жил с семьёй. Мама работала в лесу сучкорубом и одна «тянула» двоих детей, сына и дочь, не имея ни сил, ни возможности уделять детям должного внимания. Жили очень бедно. И всё же мальчик сохранил способность тонко чувствовать и видеть мир во всех красках. Способности к рисованию проявились и у его сестры, Любы (ныне Григорьева, проживает в Кирсе).

Сейчас они уже дедушки и бабушки. Тесно общаются между собой, пишут, что чем старше становятся, тем чаще вспоминают детство в Черниговском, называют посёлок любимым, потому что здесь прошла их юность, здесь у некоторых родились дети, здесь остались могилы родителей. Они приезжают в Россию. В августе 2010 года в честь празднования дня посёлка была организована встреча, на которую собралось огромное количество людей. Гости съехались ближние и дальние. Встреча была грандиозной, с воспоминаниями и слезами радости.

В моей памяти эти два года пребывания в Черниговском оставили самые светлые чувства, помогли определиться с профессией и явились полезной школой жизни.

Эмилия Ефимова. "Прикамская новь", 2017 г.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 816 ]  На страницу Пред.  1 ... 78, 79, 80, 81, 82

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 5


Быстрые действия:
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  

Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB