Строитель – одна из древнейших профессий на земле

Всё в России нашими руками сделано. Тысячи лет пахали землю, воевали с басурманами, строили новые города, запускали в космос ракеты, строили БАМ, обустраивали свою жизнь, осваивали богатства Севера и Сибири, думали о будущем своих детей и внуков, и гордились тем, что у них будет дел невпроворот.
На стройки народного хозяйства я пришёл работать 25 октября 1965 года. К тому времени за плечами у меня было три года службы в армии и семь лет работы на режимных объектах п/я231Вятлага, где был электриком и в основном занимался обслуживанием жилого сектора посёлка и жилой зоны для осуждённых.
В СМУ № 4 Омутнинского стройтреста я устроился электромонтёром 5 разряда. СМУ № 4 было подрядчиком по проведению СМР (строительно-монтажных работ) по введению в эксплуатацию комплекса по производству минеральных удобрений. Заказчик – Верхнекамский фосфоритный рудник.
Во время вводного инструктажа по технике безопасности и промсанитарии меня ознакомили с перспективами развития производства, это строительство обещало нам улучшение жизни, новое благоустроенное жильё, развитие транспорта, хорошие дороги с твёрдым покрытием. Теперь всё зависело от нас, от того, как мы сможем развернуться и настроиться на дела. Я узнал об истории п. Рудничного, и после вводного инструктажа отправился на производство знакомиться с новым рабочим местом. Там также прошёл инструктаж о безопасных методах труда, получил всё необходимое для работы, спецодежду, обувь, инструмент и приспособления для безопасной работы, связанной с электричеством.
Коллектив ОГМ (отдел главного механика), в котором мне предстояло работать, был большим – 65 человек, он состоял из рабочих разных профессий: слесари, электрики, электрогазосварщики, кузнец, сантехники, кочегары на котлах с твёрдым топливом, участковый механик, главный механик. Все рабочие были закреплены за строительными участками и отдельными строительными объектами. Меня временно определили дежурным электриком, закрепили за мною подстанцию, так как у меня был допуск в электроустановки с напряжением свыше 1000 вольт, но я должен был обслуживать и все временные установки с меньшим напряжением, по возможности заниматься текущим ремонтом электрооборудования, поступающего в ремонт.
Мастерские ОГМ находились на стройбазе в кирпичном пристроенном помещении. Оно было довольно большим, с верстаками, слесарными тисками, электрощитом для проверки электрооборудования, наждачным станком для заточки инструмента, сверлильным станком и сварочным постом.
Мастерские в холодное время отапливались при помощи большой печки, сделанной из толстого железа. Зимой её приходилось топить целую смену, правда, на следующий год сделали отопление из регистров и подключили к действующей котельной. Столовая была не достроена, обед приходилось носить с собой из дома, но на печке можно было вскипятить чай. Вот и все удобства. Постепенно я со всеми познакомился, хотя многих и раньше знал.
Дисциплина на производстве хромала, особенно это было заметно в дни аванса и получки. Некоторые даже делали прогулы или приходили с похмелья, находили где-то опохмелиться. Как тогда говорили: похмелье – это та же пьянка, только раньше начинается.
Где-то дня за два до праздника Октябрьской революции с участка пришли двое: электрогазосварщик и слесарь, к ним присоединился ещё один слесарь. На машине привезли лист железа, сделали по размерам разметку и изготовили печку для бани с бачком для воды, каменку из паровозных колосников и топку; врезали вентиль для забора горячей воды из бачка. К обеду пришла машина, всё погрузили и увезли к заказчику. Получив за сделанную работу какую-то сумму, закупили в магазине водку, сигареты, папиросы и в только что открывшейся на стройбазе столовой решили отметить такое важное в преддверии праздника событие.
Всего набралось человек пятнадцать. В столовой составили вместе три стола, заказали на каждого обед из трёх блюд. Всё купленное выставили на столы. Главный механик объявил: «Давайте не стесняйтесь, все вместе обедать будем. Пусть каждый нальёт себе, что хочет. Кто не может или не хочет пить, того не заставляем. Если курево кому-то надо – пожалуйста, хватит всем».
Все потянулись за водкой, и каждый налил себе сколько хотел. Первый тост произнёс самый пожилой, Алексей:
– Давайте не будем жить уныло, забудем прошлое, что в нём было, не будем гадать о будущем, будем беречь, что у нас есть!
– Лёха, твой тост больше подходит к праздничному, а у нас совсем другое дело. Ну-ка, Ваня, задвинь что-то поближе к нашему делу!
– За казённый счёт да при хорошем закусе пьём до изнеможения!
– Ишь ты куда хватил!
Парень, который всегда молчал, вдруг сказал:
– Давайте все будем здоровы, будем жить богато, наполним бокалы вином, выпьем и снова нальём, выпьем за то, что в стакане вино!
– Молодец, Колюня! Вот это по-нашему!
Колюня первым выпил граммов сто водки, поцеловал дно стакана:
– Хорошо пошла! Первая всегда колом, вторая соколом, а третья – кто её разберёт – на пьянку наведёт.
Все дружно навалились на еду. Закончив трапезу, поставили столы на место, собрали бутылки – завтра пригодятся, сели в машину и уехали.
А потом наступил день 7 ноября, красный день календаря. День Великой Октябрьской социалистической революции страна праздновала с размахом, одевалась в кумач, повсюду висели красные флаги, проходили народные шествия и митинги, висели транспаранты, кругом слышались песни, звучала музыка.
Меня на оба дня (7 и 8 ноября) приказом по СМУ № 4 назначили дежурным электриком на стройбазе. Часто бывало, что в праздничные дни поступали грузы и строительные материалы; если груз поступал в ночное время, то место складирования требовалось обеспечить достаточным освещением и не допустить какой-нибудь аварийной ситуации.
Утром 8 ноября поступил вагон кирпича, к вечеру его разгрузили и дали выводку вагона по окончанию разгрузки. 9 ноября я с утра пришёл на работу, а кроме меня никто не появился. Затем пришёл главный механик и отправил меня домой. 10 ноября на рабочих местах появилось только три человека, и опять всех отпустили по домам. Только на следующий день появились все, повинились, просили простить, обещали, что такое больше не повторится и разошлись по своим местам.
Теперь надо было трудиться не покладая рук. Главный механик на другой день объявил:
– Всё, ребята, праздники кончились. Не всё коту масло, надо и палку в лоб!.. Время показало, что мы уподобились этому коту, иной раз забываем о своих основных обязанностях честно и прилежно трудиться. Мы должны делать доброе и разумное, при коллективной работе каждый грош вернётся гривной. Поэтому давайте без всякой раскачки возьмёмся за дело. Как говорится, кончил дело – гуляй смело, а у нас пока всё наоборот. В самые сжатые сроки нам предстоит многое сделать: на зиму придётся делать большой бетон, закладывать фундамент 80-квартирного дома и фундамент кинотеатра. Укладка бетона – очень ответственная работа, обогрев бетона придётся производить электротоком от специальных трансформаторов, приспособленных для этой цели. У нас имеются в наличии пять масляных трансформаторов и около десятка сухих, и для этой цели можно использовать сварочные трансформаторы. Сейчас надо сделать ревизию всего этого электрооборудования, прозвонить мегомметром на наличие обрыва или короткого замыкания в обмотках, подчистить и подтянуть все клеммы, где потребуется – заменить клеммные колодки, проверить уровень масла в масляных трансформаторах. На все работы – две недели, это вполне вольготный срок.
Какими силами будем делать? Буквально два дня назад из Кирова прибыли три человека, которые окончили четырёхмесячные курсы подготовки рабочих кадров в академии Мерецкого, в ближайшее время прибудут ещё пять человек – это большая сила. Они пока ещё «сыроваты», и наша задача их научить.
Академией Мерецкого тогда называли курсовую базу для подготовки рабочих строительных профессий и повышения квалификации ИТР. Курсовая база находилась в Кирове, на Динамовском проезде, 2. Руководил базой Мерецкий, и это была настоящая кузница кадров.
До конца года нам предстояло сделать многое: готовился к сдаче магазин, где шли отделочные работы, и требовалось после побелки и покраски просушить стены и потолки при помощи калориферов и просто «козлов» (самодельных электрообогревателей). Сушкой стен и потолка в магазине, который впоследствии получил название «Спутник», занялись ближе к концу декабря. Тогда было модно давать названия, связанные с космосом, позднее кинотеатр в Рудничном получил название «Комета». До Нового 1966 года мы не успели закончить сушку, поэтому в новогодние праздники было организовано дежурство, чтобы сушка помещения магазина не прерывалась. В самый Новый год мне первому пришлось идти на дежурство.
…К началу недели появились новые кадры, всех распределили по рабочим местам. Троих 18-летних парней, которым до службы в армии оставался ещё год, решили отправить на строительство комплекса по производству удобрений, а остальные занялись ревизией трансформаторов для обогрева бетона. Ревизия прошла быстро и организованно, после её окончания ещё один электрик попросился на строительство комплекса.
Оставшихся четверых и меня отправили под Баталово. В районе деревни Баталово намечалось строительство нефтебазы, объект уже обнесли забором, была подведена электроэнергия, установлена трансформаторная подстанция, трансформатор со стороны высокого напряжения подключен на холостой ход. Предстояло построить электролинию низкого напряжения, установить опоры, натянуть провода и подключить её к действующему трансформатору.
От Рудничного до нефтебазы «Баталовская», как она тогда называлась, было десять километров. Транспорт в ту сторону тогда не ходил. Неподалёку от строящейся нефтебазы находилась база снабжения Кайского леспромхоза. Оборудование и продовольствие для рабочих леспромхоза поступало на базу по железной дороге. По железной дороге на мотовозе доставляли и рабочих, которые здесь работали, но жили в Рудничном.
Для монтажа ЛЭП нам выделили автокран, поэтому двое из нас могли уехать с автокрановщиком, остальные по договорённости ездили на работу на мотовозе вместе с рабочими леспромхоза. Добраться на мотовозе можно было хорошо – в кабине тепло. Народу было порядочно, ехали стоя, но одна беда – курильщики, которые так смолили, что вся кабина утопала в дыму, поэтому я и ещё несколько человек в кабину не заходили, а ехали стоя на открытой платформе.
Первый рабочий день оказался для нас самым удачным – установили семь опор. Подготовительные работы были проведены раньше, сделана разбивка, выкопаны для опор ямы, завезён песок, столбы к железобетонным приставкам. На площадке ещё оставалось несколько не запасынкованных опор, по ходу дела мы их запасынковывали и ставили. Когда все опоры были установлены, натянули провода, после этого поставили главный электрощит, а на опорах – рубильники для подключения сварочного оборудования, и на этом наша миссия была закончена – до лета.
Монтажом цистерн для продуктов нефти (керосин, бензин, солярка, разные технические масла) занимался трест «Главнефтеснаб» из г. Горького. Для монтажников выстроили деревянный дом. Это были квалифицированные рабочие, имеющие огромный опыт ведения подобного рода работ, все электрогазосварщики имели личное клеймо, что давало им возможность работать без испытания по окончанию работ. Емкости для нефтепродуктов поступали в разобранном виде по железной дороге. Сварщики их сваривали уже на месте. Были смонтированы ёмкости на 1000, 800, 700, 500 тонн, для масла по 200 тонн.
Летом мы с товарищем вернулись на нефтебазу. Нам предстояло установить в насосной пульт управления, подсоединить насосы, сделать освещение эстакады. Самая большая работа – заземление, надо было заземлить все действующие нефтепроводы к ёмкости для хранения нефтепродуктов. На строительстве нефтебазы работала бригада осуждённых с совхоза № 3, они и помогли нам в устройстве заземления.
Когда все работы были закончены, приехала инженер по технике безопасности «Главнефтеснаба» Евгения Смирнова, чтобы осмотреть и проверить работу и заземление. В её присутствии работники КИПиА из Рудничного измеряли сопротивления заземления, оно оказалось 1,1 Ом, а по правилам устройства электроустановок (ПУЭ) должно быть не более 4 Ом. Нас похвалили, и мастер Скворцов из своего фонда выделил нам премию.

В.В. Бабиков. п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

О строительстве комплекса минеральных удобрений в Рудничном

Я пришёл работать на строительстве комплекса минеральных удобрений, когда уже был закончен нулевой цикл, возведены корпуса производственных и вспомогательных зданий, завозилось оборудование, шёл его монтаж.
К работе были привлечены многие субподрядные организации: «Уралхиммонтаж», «Промвентиляция», «Сантехмонтаж», «Стальконструкция», «Верхневолжский элмонтаж», «Промсвязь», КИПиА и др., делали надёжные подъездные пути. Основной рабочей силой был спецконтингент – осуждённые, а также условноосуждённые и частично – вольнонаёмные.
До того времени я работал на строительстве пятиэтажных домов. Работы тоже велись силами спецконтингента. Объекты, где работали осуждённые, обносились высоким забором и разными инженерными сооружениями. А в наши обязанности входило устройство охранного освещения с наружной и внешней стороны. Устанавливали светильники с лампами накаливания через шесть метров по периметру забора, обслуживали охранную сигнализацию и связь между постами и караульными помещениями, производили эксплуатацию и текущий ремонт оборудования на месте, в зимнее время – обогрев бетона.
Также приходилось ездить в п. Созимский, где мы помогали строить электролинии низкого напряжения, устанавливать в построенных домах щитки электроосвещения и электросчётчики. Я не совсем понимал, зачем нас посылали в Созимский из Рудничного, если там имелись свои кадры, но начальству было виднее.

В 1969 году я окончил ВЗРТ (Всесоюзный заочный радиотехнический техникум), отделение «Электрооборудование промышленных предприятий и установок», и получил профессию техника-электрика. После окончания техникума приказом по СМУ № 4 меня назначили механиком – с оговоркой, что буду ответственным за энергетическое хозяйство и его безопасную эксплуатацию. В энергетическое хозяйство входило всё электрооборудование, все электроустановки, паросиловое хозяйство (котельные), водоснабжение, подземные коммуникации. Я должен был нести ответственность за обслуживающий персонал, вести учёт расхода электроэнергии, материалов на все ремонтные работы. Здесь, на строительном комплексе, необходимо было вести надзор за времянками, которые должны были соответствовать ПУЭ (правила устройства электроустановок). Поскольку работы велись в тёмное время суток, рабочие места освещались, и нужно было не допустить аварийной ситуации. Кроме этого, производили откачку воды из котлованов, с наступлением холодов – обогрев бетона, обслуживали средства малой механизации (шахтные подъёмники С-447, краны «Пионер») и разный электроинструмент.
На нашем участке, как и везде, было несколько работников из осуждённых – постоянно работали 2-3 электрика, 2 слесаря, и несколько человек из вольнонаёмных. Все подходили к работе ответственно, со знанием дела, мелкие шероховатости устранялись по ходу дела.

К осени из строительного главка, находившегося в г. Горьком, приехал так называемый «толкач» – представитель главка Пономарёв, в задачи которого входила общая координация действий для скорейшего завершения строительных работ, чтобы в ближайшие три месяца были закончены строительно-монтажные работы, завершена подготовка комплекса к принятию его государственной комиссией.
Этот Пономарёв был старикашкой лет семидесяти, убеленный сединой, но чувствовалось: есть ещё порох в пороховницах. Выдали ему большие резиновые сапоги, без которых здесь не возможно было пройти (грязи по колено), и спецовку. Он быстро познакомился с нужными ему людьми В.В. Банахом и жителем с. Волосницы Е.С. Кусковым. В Волосницу его возили на служебном автобусе, там он по выходным дням мылся и парился в бане, любил полежать на печи. Там его, конечно, угощали ухой из свежей рыбы. Об этом нам рассказывал шофёр автобуса, который подчинялся главному механику и который был зятем Е.С. Кускова.
Пономарёв старался найти слабые места в работе СМУ № 4 и субподрядчиков. С первого своего рабочего дня он собрал после работы планёрку, на которую пригласил всех мастеров, бригадиров, ИТР и работников бухгалтерии. Главному бухгалтеру было дано задание обеспечить всех записными книжками и ручками – каждый должен был записывать задания на рабочий день, чтобы вечером следующего дня отчитаться: встать, прочитать вслух, что необходимо было сделать и что сделано, а если не сделано – назвать причины. Все, не выполнившие задание без уважительной причины, получали по заслугам.
Буквально за неделю такой работы всё стало понятно. Некоторые приходили на планёрку под хмельком, и по этой причине были уволены начальник автоколонны и начальник бетонно-растворного узла, пострадали некоторые мастера. Пономарёв их отчитывал так: «Сколько можно смотреть на ваши пьяные рожи? Уволить, и чтоб больше духа вашего не было!». Да, старикашку не проведёшь.
Потом он ввёл такое новшество: давать рабочим отдельные задания за отдельную плату. Бригаде или нескольким рабочим выдавалось наряд-задание, а по выполнению сразу выплачивались деньги. Это, конечно, дисциплинировало людей, ведь они всякий раз знали, за что работают. Больше всего таких работ выпало на долю электросварщиков и слесарей.
Был такой случай. Готовили к сдаче водопровод промышленной и питьевой воды. Прежде чем пригласить комиссию по приёмке водопровода, решили проверить, идёт ли вода по трубам. Пономарёв вместе с мастером и электросварщиком пошли смотреть водопровод, подошли к кранам и открыли кран с промышленной водой. Вода пошла хорошо, открыли кран с питьевой водой – вода не идёт. Что делать? Времени на размышления оставалось немного, и сварщик предложил: «Давайте я сейчас врежу воду из промводопровода в питьевой – это для комиссии, а потом разберемся, кто виноват, найдём мастырку и всё исправим». Так и сделали. Пришла комиссия, включила краны, вода пошла из обоих. Комиссия отправилась подписывать документы. В это время нашли мастырку (в трубу водопровода был вложен кусок круглого железа и обварен с двух сторон), всё устранили, сварщику за находчивость выписали премию, а мастеру дали по шапке.

О тех, кто работал на строительстве комплекса, можно было многое узнать из их разговоров перед началом рабочего дня, во время перекуров. Всех волновало одно и то же: как побольше денег заработать, чтобы обеспечить свою семью всем необходимым, как получить жильё со всеми удобствами, место в детском саду или в яслях; как устроить свой досуг в выходные дни – сходить на рыбалку, в лес по грибы и ягоды; как осенью выкопать картофель и овощи с огорода, выкормить на зиму поросёнка?
Тогда ещё была шестидневная рабочая неделя, но в субботу рабочий день был на два часа короче. В то время родилась такая песенка: «Не тратя ни минуточки, встречаем выходной. На одного две и, а рыбки ни одной».
Любители выпить рассказывали, кто сколько выпил, как их ругали бабы (так они называли жён), давали слово больше не пить, ругали себя за пьянку, и некоторые потом какое-то время действительно воздерживались, но забывали о своих обещаниях, как только появлялись деньги. Жены некоторых пьющих мужиков приходили на работу, просили: «Сделайте что-нибудь! Неужели вам самим не надоело смотреть на их пьяные рожи?»
Однажды я подслушал такой разговор: «Вчера в лойнской аптеке мне удалось уговорить аптекаршу продать мне два десятка «комариков» (так тогда называли муравьиный спирт). Слыхал, что его можно пить – мужики шибко хвалили. Сам я ни разу не пробовал, боялся – вдруг да шутят? Спросил товарища, но тот тоже побоялся попробовать и предложил кого-нибудь угостить. По дороге заехали мы на базу леспромхоза, а там сторож-старикашка, лет 75 на вид, но неплохо выглядел – юркий такой. Говорим ему: слышь, дед, хочешь выпить? А он отвечает, что не мешало бы, да взять негде. – Давай стакан, нальём. – А чё такие добрые? Ещё напоите меня да всё украдёте. – Да ты что! Мы уже больше не хотим, а к тебе заехали водички попросить, с похмелья всё во рту сохнет. В общем, согласился дед на дармовщинку, мы ему пару «комариков» (они по 40 граммов чистого спирта) налили в стакан, немножко разбавили водой, чтоб полегче было. Он залпом выпил, прослезился, откашлялся и спросил: где достали? Ну мы извинились: дед, прости нас, спасибо тебе за водичку. – А вам за выпивку! – Вот так мы и проверили это зелье на старике»…

…Изучив все возможности, взвесив за и против, учитывая то, в каких условиях ведутся строительные работы и нехватку рабочих высокой квалификации, чтобы не распылять рабочую силу, приняли решение все силы и резервы бросить на основные объекты, которые будут давать готовую продукцию. То есть будет первая очередь, которую необходимо закончить в 1969 году. Вторую очередь – вспомогательные объекты (блок ремонтных цехов, тепловозо-вагонное депо, вторая котельная, административно-бытовой комплекс транспортного цеха) – завершить в 1970 году.
К концу декабря 1969 года закончились все работы по пусковой очереди комплекса. Госкомиссия подписала акт о приёмке первой очереди комплекса по выпуску минеральных удобрений. Был сделан пробный запуск, и на железнодорожном пути появился вагон с фосфоритной мукой, выпущенной на новом комплексе. Вагон был украшен транспарантами «Родине подарок с фосфоритного комплекса Верхнекамского района Кировской области». Все радовались, когда увидели плоды своего труда.

Так был взят первый рубеж. 28 декабря 1969 года по окончанию первой очереди комплекса минеральных удобрений приказом по СМУ № 4 нас поздравили с пуском первой очереди и наступающим Новым годом и поощрили денежными премиями, ценными подарками. Получили поощрения и рабочие из числа спецконтингента и охраны. Никого не оставили без внимания. Я получил премию 250 рублей, а мой портрет занесли на Доску Почёта.
Новый год желающие могли встретить в клубе, где должен был состояться праздничный концерт художественной самодеятельности, продолжить праздник – в столовой. Клуб, столовая, а также общежитие, в котором жили условно освобождённые на стройки народного хозяйства и рабочие субподрядных организаций, находились на стройбазе (сейчас здесь находится производственная база колонии). Клуб в то время работал хорошо, заведовала им женщина, и был баянист. Художественная самодеятельность тоже была на высоте, артистов из народа хватало. Особенно хорошо наши милые, славные, красивые женщины пели русские народные песни, песни советских авторов и задорные частушки, да и мужчины не отставали. Тогда говорили: как живём, такие и песни поём. Это было время романтиков, и мы не искали в жизни лёгких путей.
Столовая была от ОРСа п. Рудничного, но содержало её СМУ № 4: оплачивало электроэнергию, при необходимости поставляло топливо. За это ОРС сделал скидку 33% на готовые обеды.
Для желающих встретить Новый год в клубе предоставили пассажирский автобус, который сделал два рейса. Всё было организовано на высшем уровне, и концерт подготовили хороший. После праздника на автобусе всех развезли по домам, причем водитель ждал, когда вышедшие из автобуса войдут в дом, а затем уже направлялся к следующему дому.

В то время в СМУ № 4 было всё для здорового образа жизни: библиотека, состоявшая преимущественно из классики, снаряжение на целую футбольную команду, лыжи. Проводились разные соревнования, шахматные турниры. Начальник СМУ № 4 В.В. Горбунов хорошо играл в шахматы, на турнирах играл на нескольких досках – один против всех. Весной всем работникам за небольшую плату помогали вспахать огороды; предоставляли машину, чтобы осенью увезли урожай домой; всем, кто имел домашнюю скотину, предоставляли машину или трактор, чтобы подвезти сено; предоставляли льготные (за 30% стоимости) путёвки в дома отдыха или санатории.
Когда созревали ягоды, организовывали массовый выезд за лесными дарами. Для этого брали в автоколонне крытые машины, в которых возили на работу осуждённых. Всё оплачивал наш постройком (профсоюзный комитет), и помимо этого ещё брали свои машины.

С начала января 1970 года напряжённая работа на второй очереди пошла на спад. Начинался отчётный период, все подсчитывали, как сработали за прошлый год, подводили итоги (что удалось, что не удалось), намечали планы, хотя они и так были известны, но думали, как сделать лучше и с минимальными потерями.
Все субподрядчики в это время уехали – тоже подсчитывать, как сработали, и ждать, когда их снова пригласят доводить до конца начатое дело. Этот год мало чем отличался от предыдущего года. Только никаких «толкачей» уже не было – мы сами научились себя контролировать, решать проблемы.
Поздней осенью госкомиссии была представлена вторая очередь комплекса. Государственная комиссия подписала акт приёмки, и нас снова вознаградили за труд – пусть поменьше, но всё равно было приятно.

Затем нам поставили конкретные задачи: механизировать погрузочно-разгрузочные работы, в первую очередь – цемента. Стоило крепко подумать, как это сделать. Цемент привозили в крытых вагонах и подгоняли их к складу. Вагонную дверь открывали, от неё делали настил из досок, по которому таскали цемент тачками. Тачки опрокидывались, цемент высыпался. Потом произошёл «технически прогресс» цемент стали таскать вёдрами. Все эти тяжёлые работы много лет подряд выполняли женщины.
С поставленной задачей мы справились.

В.В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Когда мы были молоды…

После введения второй очереди комплекса по производству минеральных удобрений управление СМУ № 4 перевели в Кирс. В то время в Кирсе шла реконструкция завода «Кирскабель», строились большие производственные мощности по выпуску телефонной и кабельной продукции, возводились корпус «В», очистные сооружения, жильё и многое другое.
В Рудничном оставалась небольшая часть бухгалтерии и два строительных участка: СУ-4 и СУ-5, один занимался промышленным строительством, второй – жилищным.
Перед нами, то есть отделом главного механика по участкам СУ-4 и СУ-5, стояла задача механизировать в первую очередь погрузочно-разгрузочные работы, связанные с погрузкой и выгрузкой цемента. Вагоны с цементом подавались по железнодорожной тупиковой ветке к складу цемента. Их обычно ставили напротив ворот склада, открывали дверь вагона, делали настил из досок, по нему тачками таскали цемент. Затем произошёл «технический прогресс», и цемент стали таскать вёдрами. Всю эту тяжёлую ручную работу выполняли женщины.
Нам сказали: «Думайте, как механизировать процесс, на то вам и головы даны, а не только для того, чтобы шапки носить». Конечно, здорово было сказано, но только в нашей местности где мы могли увидеть применение механизации при выгрузке цемента и других сыпучих материалов? Но мы решили, что не боги горшки обжигают, и вскоре появились первые подвижки – кто-то рассказал, что когда-то видел, как на старом комплексе фосфоритную муку выгружали шнеками и применяли скребковые транспортёры.

Буквально в тот же день мы отправились на старый комплекс, где действительно сохранились шнеки и транспортёры. Попросили руководителей ВКФР продать это оборудование, и нам дали добро. Оборудование мы демонтировали и привезли к цементному складу. Там же обнаружили дымосос и цепной скребковый транспортёр – очень нужное для нашей котельной оборудование. Дымосос требовался для усиления тяги и вентиляции воздуха в котельной, а транспортёр – для удаления золы из зольной камеры котла наружу. Для установки всего оборудования нам потребовалось два месяца. В результате проделанной работы вагон с цементом стал выгружаться за 5-6 часов, а воздух в котельной стал чище, и кочегарам было легче справляться с уборкой золы.
Но технический прогресс не стоял на месте, начали думать о культуре производства, появились заводские цементовозы, которые сами набирали цемент и доставляли его на бетонно-растворный узел, сами же и выгружали. Уже уложенный кирпич стали возить на поддонах – только цепляй краном да в машину, сантехническое оборудование шло в спецконтейнерах, трубы – в пучках. Появилось много других новшеств: малярные станции, штукатурные станции, грязевые насосы «Гном», краны «в окно» и другое оборудование малой механизации. Начали поступать электромолотки, монтажные пистолеты и многие другие приспособления и механизмы.
Все средства малой механизации нашли своё применение в строительно-монтажных работах. Но особенно трудно приживалась штукатурная станция. Раствор для проведения штукатурных работ подавался по резиновым рукавам (шлангам) при помощи специального насоса. На конце шланга находилось сопло, которое распыляло раствор на стену по ширине до одного метра. Работали двое: сопловщик набрасывал раствор на стену, штукатур большим правилом равнял его по стене. Но для приготовления раствора требовался специальный песок мелкой фракции, а мы брали песок для штукатурных работ на Каме, и он был сам по себе тяжёлый и крупный. Во время работы этот песок быстро оседал в шлангах и получались пробки. Насос не мог продавить раствор, создавалось избыточное давление, и иногда шланги рвались, а раствор с большой силой выбрасывался из рукава и мог травмировать тех, кто находился поблизости.

Однажды произошёл такой случай. На строительстве пятиэтажного дома, где была установлена штукатурная станция, решили провести пробные штукатурные работы. Подготовили место. Из Омутнинского треста приехал инструктор по механической штукатурке, который всё проверил и дал добро. Я и инструктор направились к рабочему месту, там нас ждали два штукатура (из числа осуждённых) с большими правилами. Инструктор взял сопло, приготовился к работе, я дал звуковой сигнал к началу. Между машинистом штукатурной станции и сопловщиком устанавливалась звуковая связь.
Какое-то время всё шло хорошо, двое штукатурщиков едва успевали делать затирку, ровнять наброс – первый слой штукатурки, на который потом наносился второй слой. Вдруг прозвучал двойной сигнал машиниста: что-то случилось. Инструктор слез с лесов, хотел спуститься вниз и выяснить, что произошло. Но ему неожиданно преградили путь несколько осуждённых: «Ты куда пошёл, паскуда? Тут тебе дорога перекрыта!». Один открыл балконную дверь: «Вот видишь, куда тебе надо идти – там твоя дорога».
Я заступился за инструктора: «А ну, без кипеша! Спокойно обговорим, в чём дело» – «Ты бы пока немного помолчал! Мы тебя уважаем, и ты правильно говоришь, что кипеш тут не нужен… Ладно, мы тебя поняли, а этот козёл пусть больше здесь не появляется!»
Я проводил инструктора за ворота, и он ушёл в управление. После возвращения на объект я попытался разобраться, из-за чего разгорелся сыр-бор. Мне осуждённые объяснили: «Это мы своей бригадой подготовили подъезд к штукатурным работам, убрали весь мусор, грязь, получили наряд-задание и знаем чётко, что нам причитается». Я сказал, что инструктор тут не при чём, надо винить мастера, но осуждённые настаивали на своём: «Ему места мало? Целый дом! На чужой каравай пусть рот не разевает!»
После такого приёма инструктор отказался от ведения и обучения людей механической штукатурке и в тот же вечер уехал домой. Больше ни у кого не было желания ехать к нам, чтобы заниматься с нашими кадрами. Впоследствии мы сами приспособили позднее поступившие штукатурные станции для подачи раствора прямо к рабочим местам штукатуров. А до этого бадьи с штукатурным раствором ставили на балконы краном.
Шнеки и скребковые транспортеры на выгрузке цемента себя оправдали, они верой и правдой служили нам до расформирования ПМК-234 в 1994 году, после чего всё это оборудование было сдано в металлолом.

Мне по долгу службы приходилось частенько бывать в Кирсе, ездил туда за кабелем и телефонным проводом, обмениваться опытом по некоторым вопросам. В один из таких приездов начальник СМУ № 4 В.Д. Ляпунов пригласил меня посмотреть, как идёт работа на очистных сооружениях.
Мы приехали на место, начальник СМУ № 4 показал мне котлован, из которого несколько человек убирали воду. На краю котлована стоял кран «Пионер», а на дне котлована несколько человек черпали воду вёдрами и наполняли ею большую бочку; наполненную водой бочку цепляли краном, поднимали наверх, там двое мужиков её опрокидывали, и пустую бочку вновь подавали в котлован. В.Д. Ляпунов сказал: «Мы звонили в трест, просили насос, но их пока нет. Может, поможете? Негоже так работать». Я не понял, почему начальник поступил именно так, ведь он мог написать приказ или распоряжение по СМУ о передаче насоса с участков № 4 и № 5 на участок в Кирсе. Наверное, это был такой тактический ход. Я дал согласие помочь и передать один насос в Кирс, у нас был резервный насос, который после ремонта стоял в мастерской. На другой день я привёз его в полном комплекте, вместе с заборным и выбросным рукавами.

К 1976 году на СУ-4 и СУ-5 в Рудничном объём строительно-монтажных работ заметно уменьшился, должность участкового механика ликвидировали, меня перевели в рабочие, и я снова стал электромонтёром 5-го разряда, но за мной оставалась вся мелочевка. Я стал материально-ответственным лицом, получал разные стройматериалы, железо, арматуру, инструменты, мыло и рукавицы для рабочих, составлял материальный отчёт и вёл учёт электроэнергии. И зарплата у меня стала меньше. Так я отработал несколько месяцев, а затем решил обратиться к начальнику СМУ № 4 с просьбой повысить мне разряд до 6-го (самого высокого в тарифной сетке).
С этой просьбой я направился в Кирс к начальнику. Он меня внимательно выслушал, сказал: «О чём раньше-то думал? У нас если дитя не ревёт, мать не разумеет» и предложил зайти часа через два. Когда я пришёл снова, меня направили в отдел кадров, там инспектор ознакомила меня с приказом о присвоении мне 6-го разряда и о назначении меня ответственным за электробезопасность на участках СУ-4 и СУ-5; приказ вступал в силу с этого же дня.

Год 1976-й прошёл, и сверху пришла установка организовать в Рудничном новое СМУ – так появилось СМУ № 8. Было составлено новое штатное расписание, и меня назначили инженером по технике безопасности. Нужно было перестраиваться, осваивать новое для себя ремесло. Штат обновился на треть, пришли новые люди. Новый начальник первым делом стал оборудовать свой кабинет: стены обили деревянными рейками и покрасили голубой краской, вместо лампочек поставили светильники дневного света.
Сделали новый склад для инструмента и материалов. В старый склад установили токарный станок, который где-то списали, но на нём можно было выточить небольшие детали, нарезать резьбу. Главный механик у меня, как происходит списание материалов и основных средств и можно ли что-то списать раньше, чем истёк срок службы, по каким-то техническим причинам? Я ответил, что хочешь жить – умей вертеться, для достижения цели любые средства хороши. Он ответил: «Я тебя понял – наверняка шутишь». Я добавил ему без подмазки, но он не отстал. Раз попал в собачью стаю – лай не лай, а хвостом виляй.

В новом СМУ № 8 появились общественные образования. Сначала выбрали народных заседателей для работы в народных судах, туда и я попал и был заседателем в общей сложности 17 лет. По закону каждый заседатель должен быль участвовать в заседаниях народного суда две недели в год, но иногда приходилось бывать там больше. Нам частенько задавали вопросы: «Наверное, вы присутствуете там для порядка и ничего не решаете? На вас оказывает давление власть?» Скажу откровенно, что никакого давления никто на нас не оказывал, а судья с нами всегда советовался, мы очень внимательно изучали каждое дело, и ни одного дела не было отправлено на доследование и не обжаловалось.

Затем меня назначили председателем народной дружины – это было второе общественное образование. Наша дружина работала хорошо, мы часто выходили на улицы, бывали в «пьяных точках», которые тогда называли «чепки», заходили в клуб. В то время дружинники могли дополнительно получить к отпуску от одного до трёх дней, но обычно всем дружинникам давали по три дня.

Третье образование – товарищеский суд, председателем которого тоже назначили меня. Моими помощницами выбрали милых, славных и красивых женщин, которые были нетерпимы к злостным нарушителям трудовой дисциплины, пьяницам и прогульщикам. К делу подходили строго, старались «брать быка за рога».
На беседу как-то вызвали Петра Павловича – этот мужчина средних лет работал слесарем и частенько прикладывался к горячительным напиткам, не раз давал обещания исправиться, но через некоторое время обещания забывал. Кто-то из членов суда задал ему вопрос: «Зачем тебе дана голова? Только чтобы шапку носить и больше ни о чём не думать?» – «Голова мне дана для одной цели: исть (есть), пить и табак курить!» – «Вот чтобы твоя голова об этом не думала, товарищеский суд выносит решение лишить тебя дееспособности; отныне твою зарплату станет получать жена; решение товарищеского суда обжалованию не подлежит!» Решение товарищеского суда должен был утвердить народный суд, для этого протокол заседания товарищеского суда о лишении дееспособности с подписями всех членов товарищеского суда направлялся в нарсуд. По поступлению документов в нарсуд ответчика вместе с женой вызывали туда повесткой. Народный суд всегда оставлял в силе решения товарищеского суда.
Вызывали на товарищеский суд и условно освобождённого Василия Леонова, тоже большого любителя выпить и прогульщика. «Василий, в чём причина такого неуважения не только к коллективу, в котором ты работаешь, но и к самому себе? Что вам мешает честно трудиться? Или много денег завелось, которые не дают вам покоя?» – «Не приходил на работу, потому что был душевно больной». – «Раз вы душевнобольной, то ваше место в соответствующем заведении. Мы лишаем вас дееспособности, и часть вашей зарплаты будем высылать жене на содержание детей. Решение товарищеского суда окончательно и обжалованию не подлежит!»
Были и другие способы воздействия на нарушителей трудовой дисциплины: товарищеский выговор, общественное порицание. Эти наказания большого эффекта не имели, нарушители считали их детскими, а вот лишение дееспособности действовало отрезвляюще. К нам обращались матери и жёны некоторых граждан, попавших под влияние зелёного змия. Слышали мы от них и благодарности, и хорошие слова, да и некоторые нарушители иногда извинялись за свои проступки.

Ещё одним образованием стала добровольная пожарная дружина, которая состояла из 12 человек, и мне снова предложили её возглавить. Во все праздничные дни ходили на дежурства в пожарную часть, а если что-то случалось, то вместе с пожарными ездили на вызовы, ну а на своих объектах следили за соблюдением пожарной безопасности. Всех пожарных дружинников обеспечивали спецодеждой по месту работы. У дружинников трудовым законодательством были предусмотрены поощрения – от трёх до шести дней к отпуску. Некоторые спрашивали: «Небось, тяжело нести такую ношу?», и мы отвечали: «Не труд, а лень человека портит».

Тогда мы были молоды, и смело брались за любое дело, и это только прибавляло нам сил.

В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

а что все про работу? не ишак же, отдыхал ведь наверное и, раз строитель, куралесил в ночь с пятницы на понедельник

Передам замечание.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

По заявкам пользователей.

Частушки кайские новогодние
(петь за праздничным столом или после)

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

У унитазов тоже будет праздник,
Их новогодний тоже ждет сюрприз,
И вместо надоевших голых задниц,
Они увидят много новых лиц!

Мы вытащили Рудничный из грязи

В советское время уделялось большое внимание охране труда, технике безопасности и промсанитарии, выделялись немалые деньги на эти мероприятия. В строительных организациях в зависимости от спущенного сверху годового плана норматив был такой: 0,25% от всех строительно-монтажных работ или 0,4% от строительных работ, произведённых собственными силами. Для примера: от плана 1 млн рублей на все СМР – 25 тыс. рублей (или 0,4% – 40 тыс. рублей) на перечисленные выше мероприятия.
Все рабочие, ИТР (мастера, прорабы, инженер по ТБ, механики) были обеспечены спецодеждой и обувью (летней и зимней) согласно установленных норм, защитными касками, средствами защиты глаз и так далее. Занятые на работах с вредными условиями труда (электрогазосварщики, кочегары, работающие с горячим битумом и др.) получали по 0,6 л молока в день. Работающим на выгрузке цемента, алебастра выдавались респираторы или марлевые маски. Все рабочим выдавали рукавицы и хозяйственное мыло (0,4 кг на месяц). Уже в то время начали выпускать виброрукавицы для тех, кто работал с виброинструментом (отбойные молотки, электромолотки и др.). Для обогрева и отдыха рабочих были оборудованы бытовые помещения. У нас появилась своя вагон-столовая с холодильником и электроплитой, там можно было пообедать за 50 копеек – столько стоил обед из трёх блюд. Для соблюдения питьевого режима стояли эмалированные бачки с водой.

Ощущалась острая нехватка квалифицированных кадров. Рабочей силы было много, тем более что поступали условно освобождённые, в большинстве своём молодые ребята, среди которых были механизаторы, водители, слесари, токари, но строителей не было. Среди работников вольного найма было лишь небольшое количество тех, кто имел строительную специальность: каменщика, маляра, штукатура, плиточника-мозаичника и т.д. Не хватало каменщиков, способных заводить (красиво и правильно укладывать) углы, от чего зависел внешний вид зданий. И всё это тормозило строительство.
Тогда руководство СМУ № 8 и Омутнинского стройтреста решило исправить создавшееся положение с основными строительными профессиями. В Омутнинске уже были учебно-курсовая база и строительное училище, где готовили молодые кадры по ведущим строительным профессиям. Решили и в Рудничном, в колонии № 3, организовать филиал строительного училища, обучать осуждённых разным строительным профессиям и подключить к этому учебно-курсовую базу, а также было решено проводить обучение в конторе СМУ № 8 для вольнонаёмных рабочих. В конторе оборудовали небольшой класс на 15 человек, где и проводились занятия, в том числе по безопасным методам труда. Снабдили класс методической литературой, плакатами по технике безопасности, литературой по разным строительным профессиям.
После окончания теоретической подготовки курсантов закрепляли за опытными работниками для получения практических навыков. Для проведения занятий выделили мастера, первым был Н.М. Масякин, ему на помощь из Омутнинской курсовой базы приезжала мастер-методист Г.Г. Старобубцева. Первыми преподавателями были назначены К.Ф. Леонтьев и В.В. Бабиков, которые, как преподаватели, работали по договору с учебным комбинатом в свободное от основной работы время. Был составлен график работы, на занятия в жилую зону мы ходили с 19.00 до 22.00. За каждый академический час нам платили сначала по 1 руб., а с появлением преподавательского стажа стали платить по 1 руб. 20 коп., 1 руб. 50 коп., 2.00 рубля (преподавателям, имеющим высшее образование, сразу стали платить по 2 рубля). Так у нас появился дополнительный заработок.
Я вёл такие предметы: элементы общей электротехники, машины и механизмы, применяемые при отдельных операциях на строительных работах, техника безопасности и пожарная безопасность, промсанитария.

В том же году все осуждённые, работающие на строительных объектах, были на два месяца освобождены от строительных работ, с ними начали проводить занятия по техминимуму. Эти занятия проводили все службы СМУ № 8: экономисты проводили занятия по экономике, отдел кадров – по КЗоТу, каждая служба – по своему профилю. Таким образом провели всеобуч. На производство поступило пополнение из молодых специалистов, мастеров, прорабов и бухгалтеров.
Шло строительство флотационной фабрики для безотходной технологии в конечном цикле производства. При обработке поступающих из горного цеха фосфоритов часть полезного вещества уходила в шихту, которая поступала на фабрику флотации. Здесь при помощи водных растворов шихта очищалась, из неё извлекалось до 5% полезного вещества. Эта фабрика в 1992 году была закрыта по причине нерентабельности.

С июля 1978 года СМУ № 8 переименовали в ПМК-294 (передвижная механизированная колонна № 294). Переименование было связано с тем, что организация стала более мобильной, могла вести строительно-монтажные работы вдали от места расположения, имела возможность перемещать рабочую силу на большие расстояния. Расширились производственная база, автоколонна, управление механизации РУМ (Рудниковский участок механизации). Все силы были брошены на объекты сельского хозяйства, начали строить жильё в совхозах «Камский», «Лойнский».
В Лойно началось строительство новой школы, комплекса КРС на 800 голов. Много добрых слов хотелось бы сказать в адрес бывшего первого секретаря райкома партии А.В. Буторина, который очень был обеспокоен строительством Лойнской школы. Из Кирса он приезжал в Лойно раньше строителей. Школу строили осужденные из колонии п. Рудничного, которых привозили на крытой машине. Он всегда внимательно всех выслушивал, постоянно интересовался, какая требуется помощь, и все вопросы решались быстро, без проволочек. Он знал нужды людей. На особом контроле находился и комплекс КРС.
На строительстве этого комплекса одно лето работал студенческий строительный отряд, командиром его был В.В. Карманов, сын Валентина Ивановича и Зинаиды Трофимовны Кармановых. Комиссаром отряда была Татьяна Пьянкова. Этот отряд неплохо потрудился, и мне со своей стороны пришлось хорошо поработать, обеспечивая отряд всеми необходимыми защитными средствами, а также контролируя работу пищеблока, чтобы не было нарушений санитарии при приготовлении пищи, чтобы соблюдался питьевой режим, кроме того, необходимо было оборудовать место для купания. Но всё прошло хорошо.

Немного позднее, когда я уже работал инженером по ТБ, к нам на стройку прислали военный стройбат. Его разместили в здании (бывшем) АБК транспортного цеха. Появилась надобность и с солдатами позаниматься, ознакомить их с электро- и пожарной безопасностью на строительных площадках, общими правилами ТБ и промсанитарии. Меня пригласил к себе начальник ПМК-294 и сказал: «К нам поступила новая рабочая сила, надо с ними основательно поработать, научить всему применительно к нашим условиям. Ты уже немало занимался таким делом, вот и продолжай дальше. Я дал указание главному механику на время обучения, то есть на две недели освободить тебя от твоих обязанностей. Приступай! Надеюсь, что не подведёшь».
Солдаты работали в Лойно, строили жильё, у нас в ОГМ работали два солдата. Один, уроженец Минска Александр, был токарем, второй, тоже белорус, Владимир, работал электриком. Они хорошо знали своё дело, с их стороны не было нарушений трудовой дисциплины.

Во время работы инженером по ТБ меня на один месяц послали на курсы повышения квалификации в Киров, в учебный комбинат, расположенный на Динамовском проезде, 2. Там я познакомился со всеми инженерами по технике безопасности Кировского строительного управления. Главным было перенять весь хороший опыт и затем применить его в своей работе. Курсы были хорошо организованы, мы узнали много полезного – как правильно вести учёт и расследование несчастных случаев на производстве. Напоследок с нами пообщался главный инженер Кировского управления строительства Анжелий Михеев – уважаемый человек, который мог любого расположить к себе и умеющий всё разложить по полочкам.

В 1980 году меня назначили главным механиком, помощника у меня не было, работал один. Прежний главный механик имел помощника и группу рабочих, пришедших вместе с ним, отработав год, он получил отпуск, рассчитывая, что все дела передаст своему помощнику. А тот, отработал два года, получил квартиру и тоже рассчитался, и вообще все, кто пришли вместе с ними, уволились после получения квартир.
Когда я отработал главным механиков год, в ПМК появился новый начальник, который тоже привёл своих людей (близких, знакомых), и вновь я стал ответственным за электробезопасность по 6 разряду рабочей сетки. После меня сменились ещё три главных механика и четыре начальника ПМК-294. В 1982 году новый главный механик, пришедший с новым начальником, восстановил меня в должности участкового механика.

В 1984 году я тяжело заболел – сначала глаукома, потом катаракта обоих глаз. 12 декабря 1982 года мне сделали первую операцию – удалили хрусталик правого глаза, взамен я получил очки с большими толстыми стёклами. После операции я 2,5 месяца был на бюллетене, а потом и на лёгком труде, мне установили инвалидность, а тут и ограничение в зарплате. Мне назначили пенсию 34 рубля, а средняя зарплата у меня в то время составляла 204 рубля. Так вот, вместе с пенсией я должен был получать не более 204 рублей, а если зарабатывал больше, то пенсию мне не платили. В 1986 году мне сделали операцию на втором глазу, и вновь бюллетень, лёгкий труд, но в этот раз бюллетень продлился три месяца, и в том же году мне была сделана операция с применением лазерной хирургии – «подварили» мне сетчатку. Чтобы лучше окрепнуть, после бюллетеней я сразу брал очередной отпуск продолжительностью месяц.
Я замещал уходивших в отпуск инженера по ТБ и механика, занимался обучением. Это было очень трудное для меня время, настоящее хождение по мукам, так как постоянной работы не было, а начальники шутили: «Ты теперь пока главный «дырочник», но ничего – терпи, казак, атаманом будешь».

Однажды начальник ПМК предложил мне перейти работать в Верхневолжский электромонтаж – оформиться туда переводом мастером по электромонтажу электрооборудования. Участок электромонтажа был разбросан, велись работы на Песковском чугунолитейном заводе, на заводе «Кирскабель». В распоряжение мастера выдавалась машина, надо было ездить по командировкам. Начальника участка А.Г. Фатнева я знал давно и хорошо, у нас были нормальные отношения, иногда он помогал нам электрооборудованием, пусковой аппаратурой, а мы помогали ему доделывать все «хвосты». Я обещал всё обдумать, и надо было посоветоваться с семьёй.
Но до этого дело не дошло – вмешался главный механик, с которым я начинал работать механиком, и подсказал мне, чтоб я ни в коем случае не соглашался: «Зачем тебе это нужно, скитаться по белу свету, ездить в командировки? У тебя семья, которой надо уделять больше времени. Семья – это наш тыл! Неизвестно, как у тебя пойдут дела, ты больной. Раз организация выкачала из тебя здоровье, то сам видишь и знаешь, в каких условиях мы работаем. Пусть тебя устраивают на нормальную работу, а не ищут лёгкого пути, как бы от тебя избавиться! Не сдавайся и не соглашайся ни на какие авантюры – неправда, что у них нет для тебя подходящей работы. Держись, крепись и верь, что всё у тебя будет хорошо, а в жизни всякое бывает, и с добром уживается зло. Я слышал, что начальника ПМК-294 скоро уберут, уберут и меня, тогда вместе станем работать».

Скоро так и случилось. Начальником ПМК и главным механиком поставили молодых специалистов, а нас обоих с бывшим главным механиком отправили работать на жилье электриками.
Я два месяца отработал электриком на домах. К концу 1986 года намечалась сдача общежития и кафе по улице Юбилейной в Рудничном. К сдаче мы готовились серьёзно, работали в две смены, днём осуждённые, вечером – вольнонаёмные. Всех работающих в вечернюю смену кормили ужином, привезённым из столовой – ровно столько порций, сколько заказано. На объекте имелось много средств малой механизации, малярная станция, штукатурная станция, подъёмники шахтного типа, краны в окно. Впервые в практике применялись новые стройматериалы, в частности, наплавленный рубероид (с одной стороны рулона был нанесён тонкий, в несколько миллиметров, слой высококачественного нефтебитума, с другой стороны ничего не было), при помощи газопламенной установки нагревали рубероид с одной стороны, нагретая часть рулона крепко прилипала к основанию крыши. такую технологию использовали на плоских крышах, всё выглядело просто и экономично.

Новый начальник ПМК пригласил меня на беседу и объяснил, что объект нужно сдать до конца года, и если успеем, то получим большие премии. Он назначил меня ответственным за исправную работу всех строительных машин на объекте и посоветовал: Если случится какая-то поломка, принимай правильное решение и действуй, ни на кого не оглядываясь». Планировалось к осени запустить тепло и перейти на внутреннюю отделку, поэтому мне необходимо было ещё присматривать за отоплением. Я взял газовый ключ и измерительный инструмент и отправился на своё рабочее место.
С работой я справился, никаких серьёзных поломок техники не было, только однажды вышел из строя палец у растворонасоса – я его достал, нарисовал эскиз, нанёс размеры, сходил к знакомому токарю в механический цех, который выточил мне новую деталь, и я починил насос. Осенью действительно дали тепло, и я три месяца ходил по сменам, присматривал за отоплением. Объект мы сдали вовремя, начальник сдержал своё слово – я получил хорошее вознаграждение.

Впереди у меня было новое назначение. Я стал бригадиром бригады по изготовлению нестандартного оборудования: ёмкости для раствора и бетонной смеси, установки для прогрева бетонной смеси (в зимнее время), закладные детали, арматурные каркасы для фундаментов зданий, противоугонные средства, чтобы осуждённые не смогли протаранить забор или ворота, ограждение балконов и лестничных маршей, скамейки для отдыха (которые устанавливались у подъездов жилых домов и детских садов; впоследствии предприимчивые жители растащили их по своим домам).
Работа была интересная. Я, как материально ответственный, получал для работы необходимые материалы для изготовления изделий. Одновременно с этим в моём распоряжении находился цеховой склад, где хранились запчасти для строймашин, подшипники и газовое оборудование, инструмент, ГСМ, бензин, солярка, солидол, масла машинные. Я за всё отчитывался, составлял материальные отчёты. Бригада состояла из пяти человек: два электрогазосварщика, два слесаря, кузнец, я сам присматривал за оборудованием и электрической частью, устранял появляющиеся неисправности. Заказов поступало много, и пришлось принять ещё электросварщика и слесаря.

Начальник ПМК-294 и главный механик из числа молодых специалистов, отработав свой срок, уволились и уехали в Киров. В 1988 году вместо них появилось новое руководство. К этому времени нашу бригаду расформировали, и мне предложили занять место механика. Я оставался материально ответственным. Больших работ уже стало меньше, завершились и работы по сельскому хозяйству, но ещё строили жильё, оставался незаконченный объект – многострадальный профилакторий ВКФР.
Всё было задумано правильно: в случае пуска профилактория трудящиеся могли в нём подлечиться, пройти профилактические осмотры. Появилась автобусная остановка у здания будущего профилактория. Работы велись усиленными темпами, всё внимание уделялось этому строительству. Уже начали завозить на объект и устанавливать оконные блоки, началось остекление, вентиляция, начинались штукатурные работы. Основной рабочей силой были осуждённые, а во вторую смены работали сантехники, которые монтировали батареи отопления, подводилась теплотрасса.

Уже в 1989 году в строительстве начались сбои, сократилось финансирование, начались задержки выплаты зарплаты, началось сокращение штатов. В конце 1989 года в ОГМ произошли большие перемены, начали сокращать кадры, некоторым предложили заниматься заготовкой леса, а меня и нескольких работников сократили.
Мне было предложено поработать инструментальщиком или сторожем (на любом, по моему усмотрению, объекте). Но место инструментальщика было занято, и пошёл сторожем на профилакторий, решив, что лучше это, чем попасть в безработные. Зарплату сторожу установили по 1-му разряду рабочей сетки.
Наступило непонятное, смутное время, пришёл закат – чёрная дыра в наших делах и в жизни. Строительство пошло на спад, а потом и вовсе прекратилось. Зарплату не выдавали по три и более месяца. В долг, до очередной получки, давали хлеб и брали плату за жильё и всё, что с ним было связано. Началось невиданное по своим масштабам воровство. С объектов потащили всё, что хорошо и плохо лежало, даже вспоминать об этом не хочется. Работать сторожем было страшно, ворьё ходило стаями, как голодные волки. Воровали не только ночью, но и днём.

В 1992 году работы на профилактории прекратились, объект был передан заказчику, а вместе с ним передали и сторожей. В 1994 году наша организация была ликвидирована, всю столярку вывезли с объекта и сдали на склад. Всё оставшееся разграбили и разворовали. А ведь этот объект был в большой степени готовности, но его перестали строить и продали. В итоге всё уже созданное пошло на слом. Так пропал весь наш труд.
Одновременно с профилакторием строился ещё один пятиэтажный дом, он так и стоит недостроенным как памятник нашей бесхозяйственности. Во дворе одного из домов по улице Юбилейной в Рудничном и сейчас стоит другой памятник – штукатурный агрегат.
Тогда на базе жилищно-коммунального отдела была создана новая организация ЖКХ, которой передали жилой фонд, все детские сады и подсобные объекты (баня, теплотрассы, водоводы и т.д.). Первым начальником новой организации стал Дмитрий Огородников, который взял меня на работу дворником. Я убирал у рудоуправления, банка, чистил тротуары. Вскоре меня перевели банщиком в мужское отделение, отсюда я и вышел на пенсию в 1998 году, но продолжал работать до 2000 года.

В заключение скажу, что всё, что есть сейчас в Рудничном, построено нашими руками. Мы вытащили посёлок из большой грязи, мы радовались плодам своего труда и верили, что подрастающее поколение будет жить лучше, комфортнее. Хочу пожелать всем жителям посёлка оставаться оптимистами – лучшее у нас впереди, и теперь слово – за молодыми, как они смогут устроить жизнь.

В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Вороньё

(приметы нашего времени)

Когда колесо перестройки набрало обороты, наступил хаос – не только в головах отдельных людей, но и по всей стране. Всё пошло задом наперёд, наступили трудные 1990-е годы.
В то время я работал участковым механиком в ПМК. Зарплату стали выплачивать с задержками – раз в квартал, постепенно начало сворачиваться строительство, начались и сокращения кадров, появились первые безработные, зарплаты стали мизерные. Но кое-что мы ещё продолжали строить. Профилакторий в Рудничном строился с одной целью – чтобы трудящиеся могли в нём поправить своё здоровье.
Я попал под сокращение, и начальник предложил мне поработать сторожем на этом объекте. Я согласился, решив, что лучше иметь возможность заработать себе на хлеб, чем стать безработным. В случае прекращения строительства профилактория этот объект передавали заказчику, а охрана оставалась на месте до особых указаний заказчика.
На следующий день после сокращения я вышел работать сторожем. Объект был режимный, его строили осуждённые, поэтому вход был по пропускам. Через несколько дежурств я понял, как трудно быть сторожем. Тогда началось невиданное по своим масштабам воровство, с объекта потащили всё, что хорошо и плохо лежит: рубероид, кирпич, железо, краски, брёвна – даже вспоминать не хочется… Воровали не только ночью, но и днём. Воровали охрана, солдаты и их командиры, по возможности – мастера, рабочие, а все недостатки пытались объяснить плохой работой сторожей. Но сторожа тут были не при чём – не столько открыто воровали, а старались как можно больше списать. Сторожа могли побить или того хуже, поэтому было страшно, но мы терпели и продолжали трудиться.
В 1994 году наша ПМК была ликвидирована, и нас вместе с объектом передали заказчику. Работать стало легче: с объекта вывезли всю столярку и оставшуюся часть материалов. В мае мастер А.В. Карманов предложил мне взять свободную землю: «Чем просто так проводить время, используй его с пользой для себя! За забором заброшенный участок, соток шесть, вспаши его да и посади картошку, между делом и на земле поработаешь».
Я действительно вспахал этот участок и посадил картошку. Во время основной работы присматривал за участком, окучивал картошку, а осенью стал убирать урожай – он был неплохой.
Однажды моя мама пришла мне помочь: «Засиделась дома, надо ноги промять, хоть картошку пособираю». Мы с матерью пришли на участок и обратили внимание, что над самой высокой точкой профилактория, где был оборудован выход на кровлю, кружили два ворона. Поначалу мы решили, что они просто прилетели сюда из леса, а когда присмотрелись получше, то удивились: у воронов тут было свито гнездо, они, оглашая криками окрестности, кормили свой выводок. Вороны с остервенением рвали свою добычу (мёртвую кошку) и кормили птенцов.
Глядя на это, мать перекрестилась: «Господи, помилуй! Это поганая птица, она не должна тут гнездиться, её место в лесу! Плохая это примета, сын, и попомни меня, но от этой стройки ничего не останется, даже камня на камне! Можешь мне не верить, но будет так, как я сказала».
Прошло два года, и недостроенный объект «Профилакторий» заказчик продал какой-то организации. Покупатели подогнали краны, машины и начали демонтаж здания. Разобрали кладку, увезли плиты перекрытия, балки и мелкие конструкции, перемычки и прочее.
На сегодняшний день от почти достроенного профилактория мало что осталось. Пророческими оказались слова моей матери. Многие объекты «обкаркало» вороньё, и наступило запустение – одна из примет нашего времени.

В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

И мы с Лидкой отомстили…

В самый разгар войны, в 1943-1944 году, к нам в деревню Баталово на летние работы пригнали военнопленных: немцев, венгров, румын, итальянцев. Они были под охраной наших солдат. Поселили их около школы в недостроенный склад для зерна, который обнесли высоким дощатым забором.
С утра военнопленных бригадами выводили на колхозные работы, а в свободное время они загорали, играли на губных гармошках и пели на своём языке. Мы, малышня, сквозь щели забора смотрели на врагов. От родителей мы слышали, что кормят их хорошо, у военнопленных был хлеб (сухари), были галеты, масло, сахар, шоколад. Наверное, всё это им присылал «Красный крест». А мы во время войны голодали, ели одну траву, потому что колхоз всю продукцию отправлял на фронт. А ещё мы прослышали от взрослых, что военнопленные меняют сахар на папиросы.
Раньше деревенские мужики папирос не знали, курили самосад – сажали в огородах табак, который затем перерабатывали. Табак мы с Лидкой не нашли, а сладкого попробовать хотелось. Мы, военные дети, сладкого не знали. Что такое сахар? Мы никогда его не видели, не пробовали на вкус. И мы решили обхитрить врага.
Намяли мы сухих листьев от берёзовых банных веников и пошли менять на сахар. Бригада военнопленных как раз работала у Лидки на дворе – вывозили навоз на поле. Мы протянули пакетики и взамен получили по белому кусочку. Прибежали ко мне и тут же съели сахар (впервые узнав его вкус). Решили и второй раз испытать счастье, но не удалось: враги что-то говорили на своём языке и грозили нам пальцем. И мы, не солоно хлебавши, убежали.
Нам с подружкой было по шесть лет, но мы затаили обиду и решили отомстить за то, что враг ест сладко, а мы, советские дети, из-за их проклятой войны голодаем, не видим сладкого и даже хлеба. У Лидки в хозяйстве был бодливый козёл с большими рогами по прозвищу Кузьма. Он был привязан на лугу, на пастбище его не брали, потому что боялись – он всех, кроме хозяев, бодал острыми рогами исподтишка в спину.
Мы решили показать врагам «кузькину мать». Привели Кузьму с луга и натравили на врага. Военнопленные, побросав вилы, разбежались. Козёл их догонял и острыми рогами бил в зад, а охрана смеялась, хватаясь за живот.
Вот так мы отомстили за то, что военнопленные ели лучше нас с Лидкой; за то, что наши пленные в их лагерях умирали от голода и пыток. А когда наша страна победила врага, то она накормила свой народ досыта – в том числе сладким советским сахаром.

Р.Е. Кускова, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром