Былое

Было время достойное, славное…
Много воды утекло за 45 лет существования района и много чего изменилось. В первую очередь изменился общественный строй и экономика. Но кто сказал, что раньше всё было плохо? Нет, многое из опыта работы в прежние годы достойно похвалы и подражания. Как создавалась экономическая основа Верхнекамья? Какие трудности стояли перед исполнительной властью? Какие задачи ставили для себя руководители района в советские годы?

Вспоминают бывшие руководители района
Николай Давыдович Шалагин (работал заведующим промышленно-транспортным отделом Кирсинского промышленного района, помощником директора завода “Кирскабель” по кадрам, вторым секретарём райкома партии, председателем райисполкома): “Осень 1965 года для лойнского колхоза “Путь к коммунизму” удалась урожайной. Колхозники не справлялись с уборкой урожая, и зерновые грозили уйти под снег. Тогда на помощь колхозникам бросили шефов   предприятия и организации района. Получил задание в том числе и завод “Кирскабель” – убрать 100 гектаров зерновых. Меня назначили ответственным за шефскую помощь. Надо было срочно перебросить 100 человек-заводчан вместе с инструментом (косами, вилами и граблями) в Лойно. Как по сплошному бездорожью это сделать за короткий срок? Невозможно! Тем временем уходили последние погожие дни. А в непогоду в поле делать нечего. Тогда было принято решение использовать самолёты местной авиалинии. За десять рейсов самолёты АН-2 перебросили людей в Лойно. Председатель колхоза Фёдор Николаевич Попонин помог нам устроиться на временное проживание, и в тот же день мы уже приступили к работе. В поле выходили с рассветом, возвращались поздно вечером. Косили и убирали всё вручную, и за полторы недели осилили задание. Сегодня о подобной взаимопомощи можно только мечтать. Тогда я увидел, что представляет собой Лойно. Село утопало в непролазной грязи. По дороге передвигались только тракторы. Видел, как гусеничный трактор вёз сани, а там всего две фляги с молоком. В то время бездорожью стали уделять самое пристальное внимание. Но  найти деньги на дорожное строительство и добиться, чтобы эти объёмы внесли в план, было очень сложно. Не раз и не два приходилось ездить в Москву и  обивать пороги разных министерств. И дело сдвинулось с “мёртвой точки”. Дорожное строительство силами СК-51 стартовало в 1969 году, и первые пять километров асфальтированных дорог были сданы в эксплуатацию в 1972-ом.  Но для нашего большого района   это капля в море. На какие только ухищрения не приходилось идти, чтобы продолжить строительство. После постановления ЦК КПСС “О развитии химической промышленности” на развитие фосрудника стали выделяться деньги, и часть средств под разными предлогами мы направляли на дороги. Потом вышло постановление о развитии дорог от полей к зернохранилищам. И здесь мы не оплошали   нашли средства для продолжения строительства. Район даже выступил инициатором соцсоревнования по области в дорожном строительстве и по объёмам выполненных работ занял первое место”.
Владимир Михайлович Кочкин (работал председателем райисполкома, первым секретарём райкома партии): “В 1980-е годы район представлял собой огромную строительную площадку. Строились производственные корпуса, жильё, объекты соцкультбыта и, конечно, дороги. В частности, чтобы ускорить строительство дорог, мы тоже использовали любую возможность. Задействовали даже военные сборы. Периодически военкоматы проводили сборы находящихся в запасе военных и техники, которая стояла на особом учёте. Мы договаривались с военными, грузовые машины и людей собирали в единый кулак и передавали их в распоряжение ДРСУ. И за месяц сборов  делали огромный объём работ. При этом убивали сразу двух зайцев: и технику проверяли на “боеспособность”, и делали полезное дело для района. В те времена, по сравнению с нынешними, власть имела больше властных полномочий и могла влиять на события. К примеру, понадобилось менее чем за два месяца возвести здание пристроя к нынешней начальной школе г. Кирса. На 1 июня там имелся только фундамент, а сдать пристрой надо было к 1 сентября. Что делать? Не выполнить указание обкома партии нельзя, сказали: голову снимем, если не успеете! Объект – “провальный”, но выполнять задание надо. Еду в Омутнинск, к директору строительного треста А.Ф. Константинову и договариваюсь с ним, чтобы ударными темпами возвести пристрой. Чтобы ускорить работы, решили послать на стройку лучших рабочих. В спешном порядке трест организовал конкурс профмастерства каменщиков, сварщиков, штукатуров-маляров, плотников и отобрал лучших. Из них и скомплектовали бригады. Они успешно справились с делом, и пристрой к школе был готов к новому учебному году. Каждое предприятие тогда имело так называемый “запас прочности”: материалов и топлива было достаточно на всякий непредвиденный случай. Зимой 1987 года стояли сильные морозы, в Лойно и Чусу случилось ЧП: в школе, детском саду и еще в нескольких зданиях разморозились системы отопления. Обратился за материалами в облисполком, но там не помогли. Тогда я собрал все четыре районные строительные организации, объяснил ситуацию и попросил подключиться к работе. С миру по нитке всё нашли: и трубы, и батареи   и устранили аварию в короткий срок. Сейчас предприятия, возможно, тоже не откажутся помочь, но у них нет никакого запаса.  Даже котельные и автозаправочные станции работают “с колёс” – нет неприкосновенного запаса топлива и ликвидирована нефтебаза в Баталово”.
Александр Васильевич Подшивалов (заместитель и председатель райисполкома, председатель районного Совета, глава администрации района): “Работать тогда было интересно, жизнь, что называется, кипела и бурлила. В год сдавали в эксплуатацию до 15 километров “асфальта” и до 35 тысяч квадратных метров жилья, в том числе пять тысяч на селе. Сейчас распространено мнение, что раньше сдавали жилые дома с браком, лишь бы выполнить план. Приведу случай, опровергающий подобное мнение. 31 декабря 1986 года в Рудничном сдавался в эксплуатацию пятиэтажный дом. Приёмочная комиссия, где я был председателем, обнаружила серьёзные нарушения в строительстве. Один из членов комиссии, директор фосрудника Л.С. Дрызлов, категорически отказался подписать акт о приёмке, настаивая на устранении недостатков. А устранять уже некогда   последний день года, под угрозой срыва месячный и годовой планы по сдаче жилья. Дело дошло даже до второго секретаря обкома партии. Он звонит, грозит и тоже настаивает на приёмке дома и последующем устранении нарушений. Лев Сергеевич   против, сначала, говорит, пусть сделают, потом подпишу. Так и не смогли его уговорить. Так что считаю: всё зависит от человека, от его отношения к делу. Мне повезло, что я работал с таким принципиальным и честным человеком. Помню также время, когда первым секретарём обкома партии стал В.В. Бакатин. В экономике области сразу же произошли позитивные изменения. Он взял курс на развитие производства и еженедельно на эту тему проводил планёрки. Сам трудился с полной самоотдачей и от других требовал так же работать. Однажды он приехал Рудничный, встретился в руководством и коллективом фосрудника. Настало время обеда. Он пошёл в столовую, встал в общую очередь, взял тоже, что и другие рабочие, и расплатился за обед. При этом лично убедился, как здесь кормят людей. Один этот факт говорит о многом. В первую очередь о том, что ему не надо “бросать пыль в глаза” и что он не ставит себя выше других, хотя был первым лицом в области и обладал такими властными полномочиями, какими не обладает сегодня даже губернатор”.
Давно ушли в прошлое рассуждения о пагубности командно-административной системы, какая существовала в советские годы. Если “команда” шла на пользу району, разве это плохо?
М. Котлов

РУДНИЧНОМУ – 95!

Когда-то на месте посёлка Рудничного стоял дремучий лес. Но эти места не были совсем пустынными. Возле реки Волосница и её притока Ольховка находились деревни Волосница, Горевка, Пьянковка, Горшково, Большая и Малая Горшковка и другие. Люди имели свои хозяйства, пашни, покосы, рыбачили и охотились, но жили бедно, муки обычно не хватало до следующего урожая. Зачастую хлеб испечь было не из чего. Землю пахали на лошадях, а боронили – на быках. Чтобы повысить урожайность, крестьяне издревле применяли на своих наделах необычное удобрение, получаемое из россыпей фосфоритов (фосфоритный пласт, состоящий из плотных окатанных желваков, в отдельных местах выходит на поверхность земли). Мельниц в деревнях не было, и зерно мололи на жерновах. На этих же жерновах крестьяне перемалывали обогащённую фосруду (освобождённую от земли и песка) и получали фосудобрение ещё в 1884 году.
Возможно, перемалывали и значительно раньше. Известно, что первые сведения о Вятско-Камском месторождении фосфоритов приводятся в «Дневных записках путешествий по разным провинциям государства Российского» в 1771 году академиком И.И. Лепехиным. Систематическое же изучение геологии месторождения начато в 1888 году профессором Казанского университета Т.И. Кротовым.
На основании исследований учёных, Вятское губернское земство в порядке эксперимента пыталось использовать фосфориты, перемолотые в фосмуку на крестьянских жерновах, как удобрение. Для этого с 1891 по 1897 годы было заготовлено около 15 тысяч пудов фосмуки и отправлено во все уезды губернии для использования на пашне. Но положительных результатов эксперимент не дал. В 1898 году аналогичный опыт провела Вятская опытная станция. Оказалось, что фосмука, внесённая в количестве девять пудов на десятину земли, урожайность не повышает, а 15 пудов на десятину – увеличивает только на 2,1%.
Эти неудачные опыты повлекли за собой попытки использовать фосфориты в переработанном виде – в виде суперфосфата. И первые же результаты превзошли все ожидания. Оказалось, что суперфосфат представляет собой ценнейшее минеральное удобрение, в котором нуждается почва не только Вятской губернии.
Учитывая этот фактор, в 1912 году Пермским и Вятским земствами были организованы геолого-разведочные работы у деревни Горшково, на левом берегу реки Волосница. Разведка показала, что на территории Кайского уезда находится богатое месторождение фосфоритов. Исследования надо было продолжать, но тех незначительных средств, отпускаемых земствами на геологические работы, не хватало, и вопрос о промышленной разработке Вятско-Камского месторождения не решался.
Разработка первого рудника была начата в 1915 году. К осени этого года возле примитивного производства появились изба под контору и барак для рабочих. В бараке жили военнопленные румыны и венгры – около 60 человек, поступившие с фронтов Первой мировой войны. Рабочие были заняты на строительстве плотины и промывке фосруды. Руда промывалась в воде – освобождалась от земли и примесей вручную в специальных лотках, как, к примеру, хозяйка моет картофель. Промытая, то есть обогащённая, руда вывозилась на лошадях к Волоснице, а далее она на баржах по рекам отправлялась в г. Пермь для дальнейшей переработки в суперфосфат. Цель сразу оправдала вложенные средства, и появилась необходимость увеличить объёмы поставляемой продукции.

От примитивного производства – к механизированному

В 1916 году на рудник привезли локомобиль в 20 лошадиных сил и промывочный агрегат «чаша Кабардинского». Ёмкость чаши, где руда перемешивалась лопастями и промывалась проточной водой, составляла четыре тачки.
Последующие негативные события в стране – октябрьский переворот и гражданская война, отразились и на руднике. 1917-1918 году он находился на консервации. Но сразу же после освобождения Кайского уезда от колчаковских войск в 1919 году работы там продолжились. За короткое время были построены шесть жилых домов для проживания рабочих, кузница, механический цех и мельница для размола зерна, контора на берегу пруда и узкоколейная железная дорога для доставки руды от шахты до промывки. Сначала руду в шахтёрских вагонетках возили на лошадях, а на следующий год на рудник прибыла первая транспортная машина – семисильный мотовоз.
Расширение производства требовало много новых рабочих рук. И они появились. Продразвёрстка и начавшиеся гонения на крестьян заставили их бросать землю и уходить из деревень на производство. Старые люди, глядя на молодых, покидающих отчие дома, говорили: «От земли бежать – против веры идти!»
Многие же уходили на рудник, Кирсинский железоделательный завод только с окончанием осенних полевых работ. Всю зиму там работали, а весной возвращались домой и жили привычным крестьянским трудом. Но руднику рабочие нужны были, в первую очередь, летом, когда идут вскрышные работы и моется руда, а не зимой. Поэтому там постоянно ощущалась нехватка рабочей силы.
Большая удалённость от рынков сбыта продукции, незначительные оборотные средства, вложенные в фосфато-туковую промышленность, к которому относился рудник, отражались, естественно, на зарплате. Оплата труда оставляла желать лучшего. Например, конопатка одной квадратной сажени стены оплачивалась в 1 руб. 30 коп., изготовление одного окна в доме – 7 руб. 25 коп., окна с форточкой – 7 руб. 50 коп. Не хватало и продовольствия. Семейным рабочим выдавали по два пуда муки в месяц. Архивные данные гласят, что на производственном совещании 10 февраля 1925 года было предложено выдавать семейным по три пуда муки, а холостым по два пуда.
Периодическая задержка зарплаты была основной причиной дефицита кадров. В феврале 1924 года администрация рудника через правление «Фосфато-Тук» обратилось в Наркомат труда о найме рабочих через Вологодскую и Вятскую биржи труда. И уже в мае туда было направлено 25 постоянных рабочих.
Реализацией продукции рудник занимался только весной, по «большой воде». Промытую фосруду на пристани у Волосницы загружали на баржи, которые по Волоснице и Каме плыли до пристани Левшино в устье реки Чусовой. Оттуда руду отправляли на дальнейшую переработку на Чернореченский и Кинешемский химические заводы.
Не обходилось без аварий. В дождливую весну 1924 года плотину прорвало, и весь пруд «ушёл». Специалисты определили, что причиной прорыва послужили неправильное сооружение плотины в 1915 году и некачественный ремонт в 1921-ом. Сплав весной 1924 года оказался неудачным. Баржи с промытой фосрудой сели на мель. Пришлось половину руды выгружать на берег, чтобы снять баржи с мели и отправить потребителям хотя бы оставшийся груз.
И, тем не менее, развитие производства продолжалось. В 1925 году рудник получил первый вскрышной и добычной экскаваторы на колёсном ходу. Производительность вскрышного была низкой. Он часто застревал в глинистой почве. Чтобы переехать с места на место, приходилось делать под колёса деревянные настилы. Он не оправдывал себя, поэтому большая часть вскрышных работ всё равно велась вручную. А вот добычной экскаватор немецкой фирмы «Рустон» оправдал и многократно увеличил производительность труда.
Летом 1926 года на рудник на барже по Каме были доставлены паровоз марки «Кукушка», 20-сильный мотовоз и вскрышной экскаватор американской фирмы «Бьюсайрус». За летне-осенний период экскаватор смонтировали, а когда земля подмёрзла, он уже на собственном ходу переехал из Волосницы до месторождения. Мотовоз возил руду из карьеров на промывку, а паровоз промытую руду на пристань к Волоснице.

Крестьянская горькая доля

Главной рабочей силой рудника в 1920-1930-х годах были крестьяне близлежащих деревень. Чем больше власть «давила» на крестьян, загоняла их в коллективные хозяйства, тем охотнее они шли работать на производство. Крестьяне опасались, как бы их, «единоличников», не загнали в коммуну, куда у них могли забрать и скот, и домашний сельхозинвентарь. Однако идея коллективных хозяйств уже широко шагала по стране, коллективизация не обошла и эти места. На базе близлежащих к руднику сёл и деревень образовался колхоз «Юность». Не согласных вступать в колхоз или имеющих «много» имущества, как известно, раскулачивали. Так, например, Тимофея Михайловича Хорошева раскулачили за то, что он имел пашню, маслобойню, сепаратор, лошадь, двух коров и овец. Его сослали на три года валить лес в Архангельскую область, имущество и дом отобрали. Семью, естественно, из дома выселили. Домочадцам повезло, что их не сослали вместе с главой семьи. Вернувшись с поселения, Тимофей Михайлович хотел выкупить дом. В этом ему отказали, но разрешили жить там, заставив вступить в колхоз и трудиться на своей бывшей маслобойне. Причина была в том, что никто из колхозников не умел на его маслобойне работать.
В 1930-е годы, по воспоминаниям старожилов посёлка, несмотря ни на что, народ жил дружно и весело. Молодёжь из многих деревень на праздники собиралась вместе, пела и плясала. Очень популярным в то время был танец «Принудиловка», вальс и кадриль танцевать умели лишь единицы. Между деревнями Большая и Малая Горшковка протекала речка Ольховка. Деревни соединял мост длиной метров пять. Старожилы рассказывают, что берега Ольховки и мост были самым популярным местом отдыха жителей деревень. Во время праздников и гуляний люди по мосту ходили друг к другу в гости, а девушки с моста кидали в воду венки. От деревни Большая Горшковка через ржаное поле шла тропинка к безымянному ручью, который протекал по дну оврага из Ольховки. Через него тоже был перекинут мост.
Лес на месте Рудничного стоял практически до начала 1930-х годов, а там, где сегодня находится спецпосёлок, когда-то были прекрасные черничные места. Жилищное строительство началось, когда колхозную землю по берегам Ольховки отдали руднику. Там, на улицах Пролетарская и Овражная, появились первые дома.
Пятилетка 1928-1932 годов стала переломной и в жизни посёлка, и в плане расширении производства. В 1928 году на рудник прибыл 50-сильный локомотив, который стал использоваться в качестве электростанции, рабочие приступили к строительству второй обогатительной фабрики и ряда вспомогательных цехов. В 1930-м наконец-то была построена столь необходимая для развития всего северо-восточного края губернии железная дорога Яр-Фосфоритная, которая решила проблему доставки техники на рудник и продукции от рудника потребителю. В этот же год на предприятие прибыли три вскрышных и три добычных экскаватора, мотовоз «Дейцы» и два узкоколейных паровоза, и добыча фосфоритов за сезон сразу увеличилась до 50 тысяч, а выработка фосконцентрата до 27 тысяч тонн. На следующий год железная дорога протянулась до станции Верхнекамская.

Лишенцы

Рудничный постепенно застраивался новыми домами. В посёлке появились почта и школа, которая находилась чуть выше здания сегодняшнего кинотеатра. Люди приезжали работать на рудник не только из близлежащих деревень, но даже из других уездов. Особенно много крестьян появилось после неурожайного 1933 года, когда из-за засухи наступил голод (его причиной был не только неурожай, но и репрессии против крестьянства). Чтобы спастись от голодной смерти, люди из деревень потянулись на рудник, где рабочие получали хлеб по карточкам. В январе 1935 года хлебные карточки отменили.
Несмотря на прошедшие десятилетия, сталинская «борьба с кулачеством» прочно врезалась в память людей. Старожилы утверждали, что репрессиям подвергались только те «кулацкие» семьи, где имелись крепкие, трудоспособные мужчины, которые потом как бесплатная рабочая сила поступали на стройки народного хозяйства.
Зинаида Сергеевна Овчинникова, 1917 года рождения, вспоминала, что в 1934 году в посёлок привезли первую партию ссыльных – раскулаченных крестьян: «Привезли их, выгрузили у клуба, как цыган, и повели в новую баню, куда ещё никто из местных не успел сходить. Потом их заставили строить для себя бараки. Так на этом месте образовался спецпосёлок». Административное управление спецпосёлком осуществлял комендант. «Лишенцы», как их называли в Рудничном, жили в общих бараках, по несколько семей в квартирах. Но жили дружно, помогали друг другу, работали, естественно, на самых тяжёлых работах.
Во втором квартале 1935 года на руднике работали 444 рабочих. Средняя заработная плата составляла 488 рублей в месяц. В 1936 году там закончилось строительство промывочной фабрики и сушильно-размольного цеха. На следующий год производство фосмуки уже достигает 25 тысяч тонн. В 1938 году в посёлке появилась пекарня, и отпала необходимость каждой семье выпекать свой хлеб. В пекарне не было никакой механизации, пекари работали по-старому, испытанному столетиями «дедовскому» методу, а хлеб получался таким вкусным, что имел популярность даже у жителей деревень.

Пожар

В сентябре этого же очень засушливого года по всему району бушевал сильнейший пожар. Ветер был такой силы, что даже крупные головёшки летали по воздуху. По воспоминаниям очевидцев, огненный вал продвигался с такой скоростью, что накрывал бегущих от него людей. Население Рудничного всеми силами пыталось остановить огонь на подступах к домам и баракам, но при таком ветре ничего сделать не могло. Все мужчины спасали горное производство: цеха, технику, оборудование. Оставшиеся в посёлке женщины и дети, взявшись за руки, цепочкой ушли в глубокий лог у деревни Пьянковка, другие прятались в пруду и между земляными отвалами – отходами от промывки руды.
«Второго такого пожара мы в жизни не видали, – вспоминает Зинаида Сергеевна. – Большая часть домов и зданий в посёлке сгорела, в том числе магазины, винный склад. Потом ветер неожиданно стих, пошёл дождь, и огонь остановился – как раз на нашем доме. Дом и хозпостройки сгорели, но зато спаслись домашние животные. Перед тем, как уйти, мы выпустили корову, свинью с поросятами и кур во двор, и они чудом остались живы.
Много беды тогда надел пожар. Не обошлось без жертв. Как утверждает одна из жительниц посёлка, которая помнит о пожаре со слов своих родителей, в огне погибло много заключённых. Они находились в лагерных пунктах, которые в 1930-х годах располагались близ Рудничного. Когда огонь подступал вплотную к лагпункту, охрана по команде руководства ворота открывала и выпускала заключённых на волю – спасайтесь, дескать, сами. Но в одном лагере ворота так и не открыли, и все люди за колючей проволокой погибли.

Война

Начавшаяся Великая Отечественная война круто изменила жизнь посёлка и каждой семьи. Оба здания школы – одно постройки 1932, другое 1939 годов – были отданы под военные госпитали. Сначала там лечили раненых красноармейцев, а с 1942 года – военнопленных. Но школа продолжила работу в одном из жилых домов. Школьники не оставались в стороне от общей беды. Они собирали для фронта тёплые вещи, ходили в лес за ягодами, грибами и еловыми ветками, которые сдавали на заготовительные пункты. Сами для школы кололи дрова, помогали колхозу в уборке урожая. Впрочем, колхозу помогали все. В свободное от работы время люди семьями выходили в поле. Одни жали зерновые, другие сортировали и веяли зерно, третьи теребили лён. За работу колхоз расплачивался зерном, которое люди потом перемалывали в муку.
Самое тяжёлое время было в 1942-1943 годах. После Сталинградской битвы в рудниковские госпитали поступило много военнопленных немцев. Их привозили прямо с поля боя, раненых и больных. Среди военнопленных оказались больные тифом. От немцев этой болезнью заразились медсёстры, а от них – жители посёлка. За зиму тогда от тифа умерло очень много людей.
Всю войну рудник работал на полную мощность. Дисциплина на производстве поддерживалась строжайшая. Воровство считалось тяжким преступлением, за опоздание на работу – увольнение, за прогул отдавали под суд. Школу заканчивали только девушки. Все юноши уходили на фронт. За годы войны 35 учеников Рудничной школы погибли, защищая Родину.
После войны жизнь в посёлке быстро пошла на улучшение. В магазинах появились продукты питания, одежда, зарплата увеличилась. Но для многих основной обувью по-прежнему оставались лапти (их носили вплоть до начала 1960-х годов). В 1947 году «лишенцам» возвратили гражданские права, и некоторые из них отправились в родные края. Большинство, однако, уже успели прижиться в Рудничном, «прирости корнями». Они стали строить свои дома и обзаводиться хозяйством – крестьянская натура давала о себе знать.
В 1948 году отменили продуктовые карточки. Электричество в посёлке было до 24 часов. На ночь силовая электростанция останавливалась. В 1956 году из Череповца приехал передвижной энергопоезд, и электричеством жилые дома стали снабжаться на постоянной основе.

Второе рождение

В декабре 1958 года было утверждено проектное задание на расширение и реконструкцию фосрудника, которое фактически явилось вторым рождением предприятия. Рудник был объявлен важнейшей комсомольской стройкой химической промышленности, и туда потянулись люди со всей страны. В 1962 году начала строиться колония ОР 216/3, которая потом взяла на себя значительную часть самых тяжёлых работ по возведению жилых многоэтажных домов, производственных мощностей. В 1964 году было начато строительство нового комплекса сооружений по выпуску фосмуки. В 1970-м введён в эксплуатацию корпус сушки и размола. Мощность производства рудника достигает уже 400 тысяч тонн фосмуки в год.
Дела фосрудника медленно, но уверенно шли в гору. Ему пророчили большое будущее. Должное внимание уделялось и социальной сфере. За короткое время появились многоэтажные дома, детские сады, спортивный комплекс, современные общежития, магазины, кафе, баня, асфальтированные дороги. В 1980-1981 годах производственные мощности увеличились до 650 тысяч тонн продукции в год. В 1986 году было сдано в эксплуатацию отделение по производству фосмуки методом флотации из отходов промывки, что дало прирост объёмов ещё на 200 тысяч тонн. До 1992 года рудник работал с ежегодным ростом производства по фосмуке и фосконцентрату. Но это оказался последний год, когда сельскохозяйственная и химическая отрасли могли без проблем покупать продукцию предприятия.

От взлёта к падению

Наступили другие времена, в посёлке всё изменилось с точностью до наоборот. За годы «реформ» ликвидированы передвижная мехколонна, «Сельхозтехника», а фосрудник сначала акционировался, потом был обанкрочен и ликвидирован. В посёлке пустуют многоэтажные дома, закрыты многие детские сады, количество учащихся в школе сократилось в разы. В середине 2000-х годов появилась надежда, что Вятско-Камское месторождение вновь будет осваиваться. Акции рудника и лицензию на недропользование приобрело ООО УК «Уралхим», которое присоединило его к своему подразделению – Заводу минеральных удобрений КЧХК. По плану в 2009-2011 годах планировалось вложить в освоение месторождения и восстановление производства 11 млрд рублей. Предполагалось построить даже новый посёлок химиков. Но к 2009-му новые акционеры успели вложить только один миллиард. На объект завезли несколько шагающих экскаваторов, возведена часть железнодорожных путей. И тут некстати наступил мировой финансовый кризис, и освоение месторождения было опять приостановлено.
Сегодня в Рудничном проживают около пяти тысяч человек. Основная часть трудоспособного населения работает уже не на руднике, а в колонии и коммунальной сфере. Но надежда, что одно из богатейших месторождений фосфоритов в стране всё же будет осваиваться, остаётся.